Дом под водой

ПРОБКА
Марлен и Джус прожили в доме три дня. Затем их сменили Игнатьев и Немцев.
— Пусть и эти поживут два денька, — сказал Павлов, — а уж потом мы вас…
Когда два дня прошли, я напомнил ему.
— Да, да!
Он стоял передо мной и смотрел на меня сверху вниз.
БЫВАЮТ ЖЕ ТАКИЕ ГРОМАДНЫЕ ЛЮДИ!
— Зубную щётку возьмите, — сказал он, — бельё, мыло.
Я уложил всё, и Павлов повёл меня к врачу.
— Нуте-с, — сказал врач.
Он послушал моё сердце, измерил давление крови, а потом вложил в рот мундштук. На столе стоял прибор для измерения объёма лёгких.
— Дуйте!
Я напыжился и дунул изо всех сил. Прибор забулькал. Его крышка медленно поползла вверх. Она доползла до числа 1500 и остановилась.
— Ого! — сказал Павлов.
Он сидел тут же рядом и смотрел, как я тужусь.
— Н-да! — удивился врач.
Я почувствовал что-то неладное.
— Что такое? — спросил я. — Плохо дул?
— Дули хорошо, — сказал врач. — Но такой объём лёгких бывает только у детей. Полторы тысячи кубиков — это ребёнок лет десяти.
— Как же я вас пущу под воду? — сказал Павлов. — У водолаза лёгкие должны быть за четыре тысячи.
— Я знал одного водолаза, — сказал врач, — у того в лёгких помещалось семь литров воздуха!
— Вот как надо! — сказал Павлов и взял у меня из рук мундштук. Он пополоскал его в баночке с розовой водой и, набрав полную грудь воздуха, стал дуть.
Крышка поднялась чуть повыше моей отметки.
— Две тысячи! — удивился врач.
— Ага! — сказал я. — Две тысячи — это ребёнок лет двенадцати.
Врач задумался. Потом он вытащил резиновую пробку — ею был заткнут прибор, чтобы не выходил воздух, — повертел её в руках, поднёс к глазам и сказал:
— Всё ясно! Пробка подсохла.
Он достал откуда-то новую пробку.
Павлов насупился, сделал несколько вдохов и дунул изо всех сил. Крышка чуть не подскочила до потолка.
— Шесть пятьсот! — весело сказал врач. — Не лёгкие, а кузнечные мехи. Теперь, пожалуйста, вы.
Я выдул ровно четыре тысячи кубиков.
— Вот это другое дело! — сказал Павлов. — Как, доктор, противопоказаний нет?
— Нет.
И он написал в моей водолазной карточке: «РАЗРЕШАЮ».
Когда я вернулся в палатку, Марлен сказал, что, кроме меня, в доме будет жить немцевский кот.
Это тоже будет эксперимент.
— Ты знаешь, — сказал я, — что-то ноги болят. Уже несколько дней. Я врачу, конечно, не жаловался.
— И правильно сделал. Это после Эски. В подводном доме отдохнёшь!