Дом под водой

РАЗРЕШИТЕ, Я ВАМ ПОМОГУ
Всё-таки Павлов разрешил корреспондентам побывать в доме.
Мы сели на буксир.
— Не больше десяти минут, — сказал Павлов. — Если пробудете в доме дольше, придётся потом сидеть в декомпрессорной камере.
— Сидеть? Сколько времени? — поинтересовался корреспондент с лысиной.
Павлов посмотрел в книжечку.
— Два часа… Значит, так, — он сурово посмотрел на нас, — опускаться будут только мужчины. По очереди. С каждым идут трое обеспечивающих. Двое держат за руки, третий — сзади…
Я вспомнил, как страховал когда-то Марлена, когда тот опускался на сорок метров.
— Внутри дома, повторяю, находиться десять минут. Ответственный за все погружения Немцев.
На лысого нацепили акваланг. Он посопел и сказал, что готов.
— Тогда пошли.
Немцев первый прыгнул в воду. Потом свалился корреспондент.
Прыгая, он не придержал рукой маску. Её сбило, он захлебнулся. Немцев подхватил его под мышки.
Корреспондент долго плевался и икал.
— Может, не надо? — спросил, перегнувшись через борт, Павлов. — Ну что там интересного?
Корреспондент замотал головой. Он снова вставил себе в рот загубник и показал рукой вниз.
Они нырнули. Четыре пузырчатые дорожки свились в клубок. Вода зарябила. Потом пузыри исчезли.
— Вошли в дом! — сказал Павлов. — Я думал, не войдут.
Через десять минут вода забурлила и показались четыре головы. Пловцы работали ластами и отдувались.
Их втащили на буксир. Корреспондент стянул со лба маску. Тусклое солнце вспыхнуло на его лысине.
— Ух как интересно! — сказал он. — Вот это дом!
Опустили второго. Этот плавал, как морж, вода вокруг него кипела и расходилась кругами. Он никак не мог погрузиться.
— Навесьте на него грузы! — сказал Павлов.
Толстяку повесили на пояс несколько свинцовых плиток.
Когда, побывав в доме, пловцы вынырнули, толстяк, перевернулся на спину и захохотал.
— Что с ним? — встревожился я. — Может, нервное потрясение? Говорят, есть опьянение глубиной.
— Ему просто весело, — сказал Павлов.
Толстяк влез по трапу на буксир.
— Шикарный дом, — сказал он. — Только я в нём чуть не остался. Туда влез легко — был мокрый и скользкий. А там высох и застрял в люке.
Он снова захохотал.
Тогда вперёд выступила женщина.
— Мне этот надеть? — спросила она и тронула рукой акваланг.
— Пойдут только мужчины, — неуверенно сказал Павлов. Он сказал это, не глядя на неё.
Женщина подняла баллоны.
— Разрешите, я вам помогу, — сказал Немцев.
Павлов отвернулся.
Немцев почесал в затылке, продул загубник и в третий раз пошёл к трапу.
— Туфли снимите, — сказал Павлов женщине.
— Ах да…
— Шут его знает! У неё есть все бумажки, — сказал наш начальник, когда женщина и Немцев скрылись под водой. — Все разрешения. Прошли курсы лёгких водолазов.
Эта пара возвратилась ровно через десять минут. Я помог женщине взобраться на буксир. Она сняла плавательную шапочку и отжала волосы. Светлые струйки побежали по немолодому лицу. Она даже не запыхалась.
— Дом как дом, — сказала она.
Корреспонденты попросили шлюпку и ушли на берег передавать по телефону свои сообщения в редакции.
Немцев сказал:
— А что? Ничего ребята. Первый и второй немного дрыгались, а эта — совсем спокойно. Всё-таки десять метров. Не в ванне!
Я спросил Павлова:
— А я?
Он пожал плечами.
— Стоит ли? Заселим дом вторым экипажем — и пойдёте. Не стоит портить впечатление. Насмотритесь.
Последним опускался в дом сам Павлов. Я сидел на корме и смотрел, как он плывёт, поблёскивая ластами. Когда он приблизился к дому, навстречу ему выплыла ещё одна человеческая фигура. Их было еле видно. Они были как два пятна — дрожащие и неверные.
Мне показалось, что они пожали друг другу руки.
Я посмотрел на берег. Из палатки, где стоял у дежурного телефон, вышел маленький корреспондент. Он, как видно, передал своё сообщение, прикрыл голову газетой и побрёл к себе в палатку отдыхать.
ЭТИ ТРОЕ-ТО МОЛОДЦЫ!