Рассказы

АТАКА
Одна из главных задач для сторожевого корабля: борьба с подводной лодкой.
СКР «Беспощадный» (тот самый сторожевой корабль, если говорить сокращенно и для гражданского населения) с целью отработки обнаружения и уничтожения той самой лодки вышел в море.
Делалось все так: обнаружив лодку, корабль ложился на боевой курс, после чего с него за борт летела боевая граната, которая в воде делала «бум!». И окружающие понимали, что лодка уничтожена.
На этом выходе было все как обычно.
Лодка-цель погрузилась в назначенном квадрате, а корабль начал утюжить море, отыскивая супостата.
На мостике скучал старпом. Накануне он впервые за последний месяц побывал на берегу и сейчас был занят воспоминаниями о празднике души и размышлениями насчет краткости мига бытия и вообще счастья.
Он всё пытался вспомнить, у какой из трех девушек, разделивших с ним стол в ресторане, он вчера ночевал и по какому из трех телефонов ему следует звонить, когда командир его снова отпустит на «размагничивание». Напряженная работа мысли полностью отражалась на его лице: он то вытягивал губы трубочкой, то втягивал щеки, то говорил: «Мда!» — а глаза его при этом двигались как у хамелеона каждый сам по себе и выражали разное — один удивление, другой буйный восторг.
За ним наблюдал командир. Зрелище его забавляло.
Минера на берег не спустили, и он был хмур.
Штурман делал вид, что он прокладывает курс поиска, а на самом деле он давно уже согласовал со штурманом подводной лодки — своим однокашником — место встречи и время, и теперь только делал вид, что все это ему стоит большого человеческого здоровья.
Комбриг в тот момент дремал в кресле.
Словом, все были при деле.
Наконец, штурман решил, что «хорош мотаться», и проложил то, что давно хотел проложить.
Спустя какое-то мгновение акустики немедленно обнаружили притаившуюся лодку, и корабль ринулся в атаку.
Старпом, выйдя из состояния задумчивости, обнаружил, что времени до момента сброса гранаты совсем не осталось, а сбросить ее должен именно он, и потому он решил на ют (задница корабля) не спускаться, а запузырить ее в воду прямо с мостика.
Вот тут-то и случилось то, что и должно было случиться.
Брошенная граната попала в одну из штыревых антенн, спружинила и, изменив направление, полетела не в воду, а на ют.
В это время, укрывшись за кормовой башней, там мирно курили трое: мичман, старшина второй статьи и матрос первого года службы Появление на юте гранаты стало для них большим сюрпризом, но они не растерялись. Мичман со старшиной второй статьи, не сговариваясь, прыгнули за борт, а матрос первого года, не успевший выпрыгнуть, просто пнул гранату ботинком, и она полетела вдогонку за мичманом и старшиной.
Все, ну просто все, обосрались.
Под словом «все» я понимаю: командира, комдива, старпома, штурмана и даже хмурого минера, не спущенного вчера. Граната взорвалась, не долетев до воды.
К этому моменту мичман и старшина уже вовсю под водой удирали подальше от борта.
Матроса наказали.
— За что? — спрашивал нас Кузанов и тут же сам отвечал:
— За проявленную инициативу. Видишь, начальник прыгнул за борт — прыгай за ним и нечего гранату пинать!