Врата судьбы
Спокойная, рассудительная речь капитана, успешно подавившего собственное смятение, пролилась бальзамом на истерзанные души заговорщиков. Только сэр Томас Ли усмотрел противоречие в его словах:
— Надеюсь, вы не упустили из виду, что предатель — одни из нас?
— Не упустил, сэр Томас. Но неразумно полагать, что среди якобитов найдутся другие предатели. Свидетельство же одного человека, побуждаемого, несомненно, корыстными интересами, служит лишь целям лорда Картерета — напугать нас своим всеведением; оно не способно никого убедить. К тому же не забывайте: предатель ни в коем случае не согласится открыто свидетельствовать против нас. Это было бы большой глупостью, с какой стороны ни посмотри. Вероятно, Понсфорт поставил условие правительству, что он останется в тени. Это выгодно и правительству: как только имя доносчика становится известным, ценность его сведений резко падает. А лорда Понсфорта они ставят весьма высоко и намерены еще долго пользоваться его услугами — разумеется, если Понсфорт останется в живых. Думаю, это в немалой степени зависит от нас.
В голосе капитана Гейнора прозвучала зловещая нота, и взоры невольно обратились к нему. Лицо у него сделалось суровым, почти жестоким.
— Уверен, дело чести любого из нас, кому удастся избежать ловушки, подстроенной здесь для всех, разыскать лорда Понсфорта и... — резкое движение трубкой было красноречивее слов.
Мистер Патридж изумленно ахнул, на лице Хэрвуда отразился испуг.
— Мы не дети, господа, — сказал капитан, — и не играем в детские игры. Нас предали, и мы должны исполнить свой долг — долг перед собой, перед другими, перед делом, которому мы служим. Во всем мире предателей карают одинаково. Лорд Понсфорт заслужил кару. Я молю небо уберечь меня от заключения и дать мне возможность собственноручно покарать предателя. Надеюсь, вы разделяете мои чувства.
Бледное ястребиное лицо мистера Дайка исказил гнев. Он поклялся, что исполнит долг, если представится возможность. О’Нил и сэр Томас тотчас поддержали его.
— И все же, господа, несмотря на то, что я сказал, риск есть, серьезный риск, — продолжал капитан, — риск, что меня схватят здесь, в вашем присутствии. Если это произойдет, будет установлена тождественность капитана Дженкина и капитана Гейнора и доказана ошибочность утверждений мистера Темплтона. Что бы ни случилось с остальными, капитана Дженкина не пощадят, ему отпустят короткий срок между приговором и виселицей. Арест в вашей компании погубит меня, угроза предателя сбудется, и вы можете пострадать за сотрудничество со мной. В этом главная опасность. Если же вас арестуют без меня, опасность уменьшится. То же относится и ко мне: арест в любом другом месте сводит риск почти на нет.
Заговорщики единодушно согласились с доводами капитана Гейнора.
— Следовательно, — заключил мистер Дайк, — вам надо держаться подальше от нас, а нам — от вас.
— Именно так, — подтвердил капитан. — Остается лишь решить, как действовать. Признаюсь, мне пока не приходит в голову, какой выбрать путь. Есть ли у вас предложения?
— Куда подевался негодяй Маклин? — гаркнул сэр Томас.
— Хотел бы я это знать, — поддержал его О’Нил. —Если бы не ваш коньяк, нахально много выпитый, я бы помер.
— Можно позвать его или это опасно? — поинтересовался Патридж.
— Когда тебя выслеживают, все опасно, — высказался осмотрительный мистер Дайк. — Раз он оставляет нас без внимания, значит, уверен, что мы в осаде, и боится навести врагов на наш след.
Тут дверь распахнулась и появился Маклин. Он едва переводил дух, на его широкоскулом лице не было и следа привычного румянца.