Суд герцога

— Сознался? — у Анджело округлились глаза.
— Да, пытка заставила его сказать правду. Наверное, решил, что его все равно повесят за убийство, так как полагал, что ты мертв. А мучиться понапрасну не хотелось. Все эти пасквили изрядно надоели Чезаре Борджа, и он очень хотел положить им конец. И в назидание таким вот писакам приказал повесить Бельтраме рядом со статуей Паскуино. Что и сделали на следующий день.
Анджело закинул голову и долго смотрел в потолок.
— Бельтраме, несомненно, трус и умер жалкой смертью. Но те стихи написал не он.
— Не он? — удивился Марко. — Откуда тебе это известно?
— Дело в том… Мы тут одни? Дело в том, что их автор — я.
— Ты, Анджело? — в один голос воскликнули брат и сестра.
Глаза Анджело прошлись по комнате, остановились на висящем на стуле камзоле.
— Что это? — спросил он.
— Твой камзол, — ответил Марко. — Его принесли вместе с тобой от дворца Браши.
Анджело широко улыбнулся.
— Теперь все ясно. В темноте Бельтраме схватил мой камзол. В кармане лежал черновик.
Пальцы Лавинии нежно гладили руку Анджело, лежащую на покрывале. Их взгляды встретились.
— Мы в долгу перед Бельтраме. Я бы не знал покоя, пока ищейки Борджа продолжали искать автора тех стихов. Теперь же опасность миновала. Но долг мой перед Бельтраме этим не исчерпывается, не так ли, Лавиния?
— Что же еще ты ему должен? — спросил Марко.
Анджело блаженно улыбнулся.
— Твой брат, Лавиния, похоже, туповат.