Псы господни

— Ну? — нетерпеливо спросила Маргарет. — Почему вы мне не отвечаете? Или вы потеряли голос, беседуя с доном Педро?
— Возможно, — горестно подтвердил он.
— Возможно! — передразнила его Маргарет. — Вы полагали, что вам лучше быть убитым?
Джервас ответил вопросом на вопрос; он вполне мог задать его сам себе и найти ответ в ее волнении и злости.
— Поскольку вам моя смерть была бы глубоко безразлична, к чему все это беспокойство?
Смятение невольно выдало Маргарет.
— Кто сказал, что мне это безразлично? — воскликнула Маргарет, и уже в следующее мгновение готова была прикусить себе язык.
Ее слова совершенно преобразили молодого человека, стоявшего перед ней. Он смотрел на нее, не веря своим глазам, его била дрожь.
— Маргарет! — голос его зазвенел. — Вам была бы небезразлична моя смерть?
Она тут же прибегла к чисто женскому притворству.
— Разве не ясно? — Маргарет передернула плечами. — Кому нужно, чтобы судьи узнали, как вы погибли? Разразился бы такой скандал, что о нем могли бы узнать и в Лондоне.
Джервас вздохнул и снова впал в уныние.
— Вы только это и имели в виду? Только это?
— А что еще, по вашему разумению, я имела в виду? Одевайтесь, молодой человек! Мой отец ждет вас. — Маргарет отвернулась от него. — А, кстати, где вы бросили мою лютню? Если вы ее разбили, я вас так легко не прощу.
— Маргарет! — позвал он уходящую девушку.
Она задержалась у изгороди, глянула на него через плечо.
— Я вел себя как дурак, — печально сказал он.
— По крайней мере, тут мы можем придти к согласию. А что еще?
— Если вы меня простите… — Не закончив фразы, Джервас догнал ее. — Все из-за вас, Маргарет. Меня бесило, что я постоянно видел вас с этим испанцем. Это было выше моих сил. Мы были так счастливы, пока не появился он…
— Я не скажу, что была несчастлива и потом.
Джервас выругался сквозь зубы.
— В том-то все и дело! В том-то все и дело!
— В чем дело?
— В моей проклятой ревности. Я люблю вас, Маргарет. Я бы отдал свою жизнь ради любви к вам, дорогая Маргарет.
— Клянусь честью, я верю вам, — насмешливо сказала она, — тем более, что вы уже предприняли такую попытку. — Она сделала шаг, другой и снова помедлила. — Одевайтесь, — повторила она, — и ради Бога, будьте благоразумны.
С этими словами она удалилась.
Но когда Джервас мрачно взялся за шнурки, Маргарет вернулась.
— Джервас, — начала она очень серьезно и сдержанно, — если мое прощение что-то значит для вас, обещайте, что это не повторится.
— Хорошо, — с горечью сказал он, — я обещаю.
— Поклянитесь, — настаивала она.
Джервас с готовностью поклялся, но, судя по всему, не понял причины ее беспокойства. В этой ситуации некоторое самодовольство ему бы не помешало, но самодовольство было не в характере сэра Джерваса Кросби.