Маскарад

– Он тоже так подумал! – отмахнулся Шаккерон. – И потому пропустил несколько ударов. Я же Бруджа! Мой клан – клан истинных бойцов! Такие, как мы, должны быть едины со своим оружием! Мы можем с ним сделать что угодно, даже заставить разделиться! Может, не все, но я-то уж точно могу.
Главы кланов посмотрели на Шаккерона с таким уважением, что глава Бруджа чуть не подавился собственными словами.
– Да ладно вам! Подумаешь, что я такой крутой боец! Вы бы лучше сделали две вещи. Первое – сверили ту кровь, найденную у Охотника, с кровью Тзимицу, пока он еще не истлел совсем. А второе – дали бы мне хлебнуть хотя бы донорской крови! Он меня зацепил все-таки, и потом, я совсем утомился!
Тешран бросился к начавшему тлеть трупу Гронакхара, а остальные вампиры (все!) полезли за своими флягами крови.
– Куда мне столько? Хватит! – Шаккерон взял две первые попавшиеся фляги и присосался к одной из них.
– Так, – произнес он, опустошив пятую флягу, – не то! Как приеду домой – сразу на охоту! А пока – где моя травка? Вот черт! Совсем забыл…
Шаккерон наклонился над обрывками одежды, которые продолжали лежать недалеко от сцены.
– Эх, все высыпалось… И сама одежда восстановлению не подлежит… Ну и х… с ней! Все равно надо было обновлять гардероб! Тешран! Что там у тебя?
Глава Тремера закончил шаманить над телом Тзимицу и с довольной улыбкой подошел к главам кланов.
– Это была его кровь, – сказал он.
– Ну что ж, все кончено! – Кхеншраон еще раз посмотрел на труп Гронакхара. – Шабаш не признавал Маскарад, но этот Тзимицу втянулся в него. Теперь этот Маскарад закончен на сцене. Покойся с миром, враг наш!
– Покойся с миром! – произнесли все находящиеся в зале.
– А теперь, – продолжил Кхеншраон, – пора домой. Здесь нам делать больше нечего.
И Камарилья отправилась домой.
В Москву! В Москву! Работать, работать и работать! А еще учиться, учиться и еще раз учиться.