Мокруха.exe
Мягкие, словно бы незастывшие голова и торс Юкавы возвышались над круглым пластиковым контейнером-ванной, установленным на трех ногах. Остальная часть его тела представляла собой желтовато-розовую массу, колыхающуюся В контейнере. Перебарывая тошноту, Стэн схватился за рот и сделал шаг назад.
– Успокойтесь, мистер Муни. Мне было немного не по себе и чтобы прийти в себя, я принял немножко слива. Действие вещества прекращается, сейчас я буду в форме. Мне нужно было успокоиться, понимаете?
Слив.., да, он уже слышал об этом чудном наркотике.
Синтетический препарат, применение которого строго преследовалось по закону. Очень строго преследовалось. «Я обхожусь без наркотиков, старик. Я торчу от жизни». Тело принявшего слив на некоторое время растекается, переходит в жидкое состояние. Очень психоделично, заморочно и весьма соблазнительно. Не поджимай его так безденежье, то лучше всего бы было тут же развернуться и уйти. Но вместо этого он принял беспечный вид.
– Гляжу, у вас тут настоящая лаборатория, мистер Юкава?
– Я молекулярный биолог.
Юкава уперся руками в бортики ванны и выбрался наружу.
Его живот, бедра и ноги отвердевали прямо на глазах. Взяв с кресла одежду, он принялся спокойно одеваться. Увидев Юкаву впервые на экране виззи, Стэн принял его за японца, но сейчас понял, что для азиата тот слишком высок и светлокож.
– С точки зрения правительства, мою лабораторию можно рассматривать и как подпольный цех по производству наркотиков, конечно. Именно потому я решил не рисковать и вместо Гимми обратился к вам. У меня была ассистентка, молодая леди по имени Делла Тэйз. Так вот, по-моему, с ней что-то случилось. Насколько я понимаю, вы подвизаетесь на почве сыска, так что…
– Все в порядке, мистер Юкава, я готов заняться вашим делом. Кстати говоря, я уже проверил вас по своей базе данных. И получил чистый ноль. Это показалось мне странным.
Юкава – уже полностью одетый, в серых брюках и белом халате – превратился в настоящего ученого. Стэн с трудом мог поверить, что всего несколько минут назад тот имел вид довольно отвратной слизи в ванне на треножнике. Ну и как, ощущеньице ?
– В свое время я был больше известен как Гибсон. Изобретатель генной инвазии.
– Так, значит, это вы.., вы тот самый ученый, что превратил себя в японца?
– Нет, нет, конечно же, это бред, на самом деле все иначе.
По не принявшему еще окончательно свою форму лицу Юкавы промелькнула улыбка.
– У меня был рак. И я нашел способ заменить некоторые из своих генов на гены девяностолетнего японца. В результате рак начал очень быстро регрессировать и больные клетки моего организма сменились новыми, здоровыми. Побочный эффект вы видите сами – в наследство я получил азиатский соматический тип. Однако это стоило того. Мое здоровье значительно улучшилось, и я надеюсь прожить еще долго. Зашел даже разговор о Нобелевской премии, но…
– Да, я помню, что случилось. Калифорнийские люди-собаки – верно? И Антихимерный Акт 2027 года. Вас приговорили к изгнанию. Так же, как и меня. Теперь вы – наркомаг, а я – завязавший с дурью наемный легавый. Так, значит, ваша девушка пропала и вы не хотите обращаться к Гимми?
Большая часть сил правопорядка – Гимми – города Эйнштейн состояла из вольнонаемных любителей-частников. Ни один житель Луны по своей воле к Гимми никогда не обращался. В настоящее время власти предержащие представляли собой банду вымогателей и охотников за плотти. Гимми был необходимым терпимым злом.
– Совершенно верно. Давайте я покажу вам, что у меня здесь и как.
Длинный и еще волнообразный Юкава двинулся в глубь лаборатории. Было видно, что в условиях пониженной лунной гравитации он чувствует себя как нельзя лучше.
На ближайших к двери рабочих столах было смонтировано сложное электронное оборудование и расставлены многочисленные сосуды с разноцветными жидкостями. Управляемые компьютерами перегонные системы перекачивали жидкости из одного сосуда в другой. Процесс дистилляции шел полным ходом. В дальнем конце сооружения, там, где, по всей видимости, должен был выходить конечный продукт, имелась миниатюрная колонна, напоминающая нефтеперегонную. В противоположность первой группе столов столы в дальней стороне лаборатории были сплошь заставлены клетками со всевозможными животными. Звериная вонь неслась именно оттуда. Стэн подумал, что давно уже не видел настоящих зверей. Живая плоть.
– Вот, взгляните. – Юкава сдвинул две клетки. В одной находилась большая коричневая жаба, в другой бегала и тревожно нюхала воздух белая крыса. Достав из кармана халата серебристую плоскую фляжку, Юкава накапал немного жидкости на спину жабы, а потом крысы.
– Сейчас вы увидите, как происходит слив, – объявил он, открывая разъединяющие клетки дверцы.
С хищным проворством жаба набросилась на крысу. Завязалась борьба, продолжавшаяся несколько секунд. Но начался слив и плоть животных смешалась: белое и коричневое, голая кожа и шерсть. Ткани, превратившиеся в слизь, мягко обтекли осевшие скелеты зверей. Четыре глаза уставились вверх на Стэна: пара зеленых и пара розовых. Разжиженная плоть замерла, изредка спазматически содрогаясь. От наслаждения?
Говорят, что сидящие на сливе получают от взаимопроникновения острое сексуальное удовольствие.
– И что же, они так и останутся?
– Нет, обратное разделение происходит само собой. Когда действие слива прекращается, клеточные стенки образуются вновь и коллагент плоти принимает исходную форму. Слив временно раскручивает пучки белковых спиралей. В зависимости от дозы это может продолжаться от десятков минут до нескольких часов – после тело принимает прежний вид без каких-либо последствий. Теперь, прошу вас, подойдите вот к этим клеткам.
В следующих двух клетках находилось нечто, напоминающее крысу, и нечто, похожее на жабу. С крысы облезала шерсть и на ее лапах между удлинившимися пальцами появились кожистые перепонки. В свою очередь, у жабы рос длинный розовый хвост, а в широкой пасти заметны были первые признаки зубов.
– Это химеры, – объявил Юкава, в голосе которого слышалось удовольствие. – Точно такие же, как и я сам. Все, что для этого нужно, это поддерживать их в слившемся состоянии, добавляя катализатор понемногу время от времени. В результате происходит взаимообмен генов и ослабление иммунной системы.
– Еще бы. С ума можно сойти. И тот японец, с которым сливались вы, он тоже стал похож на вас?
Юкава поморщился.
– Да, в некотором роде. Мы вместе победили рак, и мой японский коллега несколько омолодился. Сейчас он известен многим под именем Бей Нг. Здесь, в Эйнштейне, он является главой религиозной секты, которая в действительности представляет собой фасад одного из филиалов ОСЦС. Бей много сил приложил к тому, чтобы присвоить себе мои заслуги и славу. Он хитрый и беспринципный человек. Но хватит о нем. Я хочу, чтобы вы взглянули вот на это. Это мое последнее достижение в экспериментах с животными: универсальная жизненная форма.
В самом дальнем углу лаборатории имелся большой забранный прочной металлической сеткой загон. По полу загона с трудом передвигалось вызывающее жалость мокрое, еле волочащее лапы существо – амальгамация перьев и когтей. Хитин, Господи помилуй! – и шерсть, а на голове: а) длинные щупальца; б) рыло; в) выпученные глаза и присоски; д) жабры. Жабры на Луне!
– Извините, Юкава, но, по-моему, это чистой воды безобразие! Бесцельное уродование какое-то.
Заслышав голос Стэна, несчастное существо подползло к металлической сетке и подтянуло свое тело вверх, уцепившись за проволоки пальчиками тонких розовых ручек.
– Молодец, Артур, – довольно проговорил Юкава. – Очень хорошо.
Вытащив из кармана лабораторного халата кусочек какого-то лакомства, он скормил его своему творению. Где-то в глубине лаборатории зажужжал таймер.
– Ну хорошо, вернемся к делу. – Юкава изобразил на лице правильную U-образную улыбку. – Сам не знаю, для чего я вам все это показываю. Возможно, всему виной одиночество – я так устал быть один. Во время двух прошедших лет Делла была моим единственным товарищем. Пройдемте.