Вопреки небесам

Мэри устроилась в старинном кресле, задумчиво поглаживая ручки, побелевшие от времени. У нее на коленях сидел Уильям Сиддонс, он почти спал, утомленный бурными событиями дня. Ему вспоминался шумный праздник, устроенный в честь возвращения мужчин с войны, и счастливая улыбка матери, когда она сообщила, что скоро не кто-нибудь, а сам лэрд Ненвернесса станет его отцом.
Мэри пела колыбельную. Она делала это много лет, потому голос у нее слегка охрип. Уильям закрыл глаза и радостно вздохнул, услышав знакомый припев:
Коли война изгонит красоту,
Взметнутся гнев и злоба до небес,
Любовь и нежность превратив в мечту, -
Обрушится на землю Ненвернесс.
Эти слова донеслись до него уже сквозь сон. На лице Уильяма была ангельская улыбка, свойственная только детям, а в кулачке была зажата брошь клана Макдональдов.
Тем временем в другой комнате Хью Макдональд приветствовал Ненвернесс и женщину, которую любил. Сжимая ее в объятиях, он не думал ни о добрых предзнаменованиях, ни о старых песнях.
Оба думали об одном: если в замок явится враг, вдвоем они смогут пережить беду. Если им суждено покинуть родное гнездо, они разделят это горе, и на каждого придется только половина. А если английские пушки не оставят от Ненвернесса камня на камне, лэрд и Кэтрин переберутся в другое место, возможно, не такое красивое, но достаточно уютное, чтобы стать им домом.
Что бы ни случилось, они будут вместе.