Вопреки небесам

Эпилог
Кэтрин с Уильямом остались в Ненвернессе.
Прошел месяц, но от лэрда по-прежнему не было никаких вестей.
За эти тридцать дней обильная здоровая еда, приготовленная Молли, нежность Мэри и дружба Джейка вернули радостный блеск в глаза мальчика. Уильям опять стал ребенком.
«Мам, смотри, какой Дракон у нас умный. Ищи, Дракон! Да не камень, глупая ты собака, а палку».
«Мам, а правда, что ночью ангелы охраняют мой сон? «
«Почему девчонки плачут и от радости, и от огорчения?»
«Ты никогда мне ничего не разрешаешь. А вот папа Джейка говорит, что все мальчишки должны продать дань увлечениям молодости. Ты не знаешь, кто ее покупает, мам?»
Счастливый лепет, бесконечные вопросы, радостное возбуждение, ежедневные маленькие открытия — этим была теперь отмечена жизнь ее сына.
Тридцать дней, хоть и текли неспешно, все-таки подошли к концу. Наступил второй месяц, а от лэрда не было ни письма, ни записки. Тем временем поползли тревожные слухи о том, что полтора месяца назад на Куллоденеких болотах возле Инвернесса состоялась жестокая битва, окончившаяся поражением шотландцев. Потери были значительными, судьба пленных незавидной.
Кэтрин стояла на берегу моря, глядя на огромные волны, и удивлялась, что заставило ее прийти сюда в такой ранний час.
Рассвет занимался медленно, словно нехотя, окрашивая небо не в сочные пурпурные цвета, а в бледные нежно-розовые и желтоватые тона. Холодные капли росы упали Кэтрин на щеку, напоминая о том, что зима незримо присутствует в этих местах даже летом.
За последнее время она привыкла стоять здесь и уже могла спокойно глядеть на бездну, в которой Сара нашла смерть. Все казалось таким далеким, словно было сном, а не реальностью. Зато навсегда отпечаталось в сознании Кэтрин, и, даже находясь за сотни миль, она бы видела это не менее ясно. Каждая деталь отчетливо врезалась в память, трагический день многому ее научил, заставив по-новому взглянуть на вещи.
В Данмуте безутешный граф оплакивал дочь, но Кэтрин не испытывала злорадства. Ведь Сара его дитя, а нелепые обстоятельства ее гибели лишь усугубляли боль утраты.
Молодая тетушка чувствовала себя отчасти виноватой в том, что случилось с племянницей. Если бы она проявила больше ответственности, все могло бы обернуться по-другому. Ей же было известно, насколько изменилась Сара, что ей мерещатся видения, слышатся непонятные звуки. Навещая больную ежедневно, Кэтрин, возможно, сумела бы облегчить ее страдания.
Знала она и о том, что Агнес успокаивает Сару снотворным. А вдруг постоянно увеличивающиеся дозы лекарства и привели в конце концов к безумию? Но это следовало бы выяснить тогда, сейчас уже нет смысла предаваться запоздалым сожалениям.
Вероятно, свою роль сыграло и то, что Сара узнала об измене мужа. Что именно рассказала ей Агнес? Не присовокупила ли живописные подробности, чтобы сильнее воздействовать на госпожу?
Кэтрин чувствовала ответственность и за смерть Неда. Это она приняла решение, стоившее человеку жизни, ее рука держала оружие. Но ведь если бы она не убила Неда, тот прикончил бы Робби. Да и многие другие могли пасть жертвой предателя. Эти соображения объясняли ее поступок и в какой-то степени его оправдывали.
Однако сделанного не воротишь.
Она по-прежнему будет мучиться угрызениями совести, даже сознавая, что иначе поступить было невозможно.
Следует видеть окружающий мир таким, каков он есть на самом деле, а не каким представляется в мечтах.
Он населен не благородными рыцарями, а обыкновенными мужчинами, не сказочными принцессами, а простыми женщинами. У каждого свои недостатки, большие и маленькие, каждый идет по жизни своей дорогой, наделенный своей долей гордости, чести и достоинства. В мире этом много горя, страданий и боли, но выпадают минуты, когда он становится таким прекрасным, что просто дух захватывает.
— Ты здесь, я так и знала! — радостно воскликнула Молли, хлопоча вокруг подруги, как заботливая наседка.
С трудом представив себя в роли цыпленка, молодая женщина улыбнулась, и Молли вдруг показалось, что перед ней прежняя Кэтрин, вот только глаза остались печальными. Впрочем, за прошедшие месяцы неистовая шотландка научилась не задавать вопросов, не лезть в душу тому, кто об этом не просит.
Невзирая на протесты, Молли набросила ей на плечи теплую шаль.
— Разве не чувствуешь, какой сегодня ветер? Хотя на дворе уже май. И не смей возражать. Теперь я понимаю, в кого Уильям такой упрямый…
Впрочем, Молли тоже обладала этим качеством в избытке. В свое время она упорно отказывалась попрощаться с Кэтрин, зато встретила ее так, будто ничего не случилось. О долгом отсутствии подруги Молли упомянула всего один раз, и то в связи с запиской от Патрика, доставленной Кэтрин, прочтя которую зардевшаяся от смущения шотландка сказала, что летом они собираются пожениться.
— Мне вдруг показалось, что это не ты, а Хью, — пояснила Молли, и голос у нее дрогнул. — Он часто приходил сюда, почитай, каждый день. — В ответ на недоуменный взгляд Кэтрин она торжественно кивнула и продолжала: — Он ведь с молодости был страсть какой ученый, наш лэрд. Прежде сидел в своей берлоге, глаз от книг не отрывал, видно, хотел найти там ответы на свои вопросы. Ну а когда ты уехала, он учение-то и забросил. Стал каждое утро приходить сюда, глядеть на море, как ты сейчас.
— Ты думаешь, он… — испугалась Кэтрин, не в силах произнести роковое слово.
— Откуда мне знать? Я же не ясновидящая, — пожала плечами Молли.
Ее добродушное лицо, с которого никогда не сходила насмешливая улыбка, плохо вязалось с представлением о несчастье. Но теперь глаза у нее были печальными и голос тоже. Такой же грустной стала за последнее время и старушка Мэри. Тень трагедии распростерла свои крылья над Ненвернессом.
— Он вернется, Молли, — тряхнув головой, сказала Кэтрин, сама не понимая, откуда у нее эта уверенность.
— Потому что тебе этого очень хочется? Или из-за ребенка?
Молодая женщина стыдливо отвернулась, руки нежно погладили живот, пока еще скрытый широким платьем. Она надеялась, что скудный рацион во время похода не повредил малышу, а ее безрассудный поступок, едва не стоивший жизни Уильяму и ей самой, не нанесет ущерба жизни, только зарождающейся.