Витязь в барсовой шкуре

29. Сказ от том, как прибыл Автандил в Гуляншаро
 
Стройный стан и свет во взоре, Автандил проехал море. 
Вот и берег. И в просторе — город, тонущий в садах. 
Это все очарованье как вложу я в описанье? 
Сколько разного сиянья в заколдованных цветах.
Все в дыханьи аромата. И к ограде, что богата,
Три тяжелые каната протянули свой конец.
Стал корабль. И за товаром ходят крючники — не даром.
Витязь — с малым он и старым, точно главный он купец.
И садовник тут из сада, увидав зарницы взгляда,
Поспешил к нему: «Что надо?» Рад служить, склонился весь.
Автандил его сердечно привечает безупречно:
«Чьи вы люди? И конечно, есть и царь над вами здесь?»
Молвит: «Как у вас ведется? Что дороже продается? 
Что дешевле отдается? Вот товар, — как быть нам с ним?» 
«Солнце с ликом ты красивым», — молвит тот, — «неторопливым
Словом все скажу правдивым, с указаньем не кривым.
Край морей зовется это царство, полное расцвета.
Гуляншаро — город света. Гулян-Шахр — тот град Цветов.
Что красиво, все, что в славе, к нам плывет, — и сны здесь в яви.
Царь же наш — Мелик Суркхави, благ, достоин он даров.
Десять месяцев в просторе корабли из моря в море
К нам сюда. Здесь в дружном хоре — игры, песни, пир и пляс.
Зиму, так же как и лето, здесь цветы в огнях расцвета
Старый юн здесь. Знают это и враги, глядя на нас.
Кто сноровист, покупает, продает, глядишь, теряет, 
Изловчился, наживает. Не сидим мы тут без дел. 
Здесь товар не залежится. Покупатель не скупится. 
Даже бедному случится — в месяц, в год разбогател.
У Усена полноправный я садовник. Сам он главный
Из купцов. Хозяин славный. И устав его таков.
Этот сад — здесь отдыхают, и товары выставляют.
Что ценней, ему являют из заветных сундуков,
Те купцы, что покрупнее, дар ему, и не жалея, 
Поднесут — и веселее станет вмиг, — торгуй любой. 
Для царя товар богатый, наилучший, — тотчас платой 
Он покрыт. И тароватый, сразу торг обмыслит свой.
Он встречает с неизменной лаской, если кто почтенный 
Прибыл. Здесь бы бессомненно был, да нет его в дому. 
А не то б иные речи, он бы рад был этой встрече. 
Ну да это недалече. Помощь есть у нас всему.
Фатьма Хатун здесь, супруга. В ней любезность и услуга. 
Встретит ласково, как друга. Будешь в доме как в своем. 
К ней дорога не окольна. Встретит гостя хлебосольно. 
Там всего у нас довольно. Город видеть нужно днем».
Молвит витязь, с лаской взгляда: «Сделай так, как сделать надо». 
И бежать тому — отрада. До груди струится пот. 
Он к владычице стремится. «Ну, могу я похвалиться. 
Там такой, что не приснится. Юный глянет — свет блеснет.
Караван ведет торговый. С речью ласковой, медовой. 
Кипарис он, месяц новый. Тот коралловый тюрбан. 
Как идет к нему. Как стройно он стоит. Спросил спокойно: 
«Как устроить все достойно? В чем обычай этих стран?»
Фатьма в радостях безмерных. Посылает десять верных. 
И для выставок примерных вот он, караван-сарай. 
И приходит розощекий, тот агатно-светлоокий. 
Лев он поступью широкой. Ноги барса. Примечай.
Эта выставка не лавка. Уж какая же там давка. 
Не товары брать с прилавка. Юный светит. Он заря. 
«Это видеть — хоть до ночи». Души взяты. Смотрят очи. 
Что мужья. Их ум короче. С ними быть — томиться зря.