Крылья Победы
Примерно в час ночи меня разбудил дежурный.
— Товарищ командир, — сообщил он, — высадился немецкий десант.
— Где?
— Между Дмитровом и нашим аэродромом. Директор совхоза сам видел, как километрах в двадцати отсюда спускался парашют. Нужно срочно принимать меры.
Я приказал поднять по тревоге батальон аэродромного обслуживания, а летный состав не беспокоить. Им завтра надо вести бой. Усилив караулы на аэродроме, решил выяснить обстановку. Позвонил секретарю Дмитровского райкома партии и спросил, что ему известно о десанте. Он повторил историю о том, как директор совхоза, возвращаясь из Дмитрова с торжественного заседания, услышал стрельбу, а затем увидел в небе парашют. Я усомнился в достоверности этого сообщения. Сейчас же туман, морось осенняя. Как мог противник решиться в такую погоду выбросить парашютистов?
Связался с директором совхоза. Он подтвердил, что действительно услышал выстрел, напоминающий пушечный, и видел белое полотно на верхушках деревьев.
— А еще что видел? — спросил я.
— Больше ничего.
Решил сформировать две вооруженные команды и выслать их на машинах по дорогам в направлении предполагаемой высадки десанта. В случае обнаружения парашютистов они должны были связать их боем и не допустить к аэродрому. Первую команду возглавил начальник связи дивизии капитан А. Слухаев, энергичный и бесстрашный человек.
При себе на всякий случай оставил третью группу бойцов. Сидел у телефона в ожидании вестей. Вскоре раздался звонок. Слухаев доложил, что до совхоза доехал нормально. Директор помогает вести разведку.
Через некоторое время другая машина достигла совхоза. Старший доложил, что никого на пути не встретил.
Через некоторое время снова позвонил Слухаев. Доложил, что был с директором на месте «десантирования», нашел там обрывки оболочки аэростата заграждения. Видимо, он сорвался где-то, и ветер понес его сюда. Обледенев, он стал опускаться на лес и при падении взорвался. Этот взрыв и слышал директор совхоза. А за полотнища парашюта он принял обрывки аэростата.
Аналогичный случай был у нас и в Селах. Тогда меня тоже разбудил дежурный и доложил: какой-то гражданин сообщает, что на полянке восточнее аэродрома немцы высаживают десант.
— А документы у него в порядке?
— В порядке, — заверил дежурный. — И не пьяный он.
Вышел я из дома. Ночь темнейшая. Облачность висит над самой землей. Вряд ли немцы могли решиться в таких условиях высаживать десант на незнакомый аэродром. Сомнения мои подтвердились. Выяснилось, что возвращался домой наш автовзвод. Рассудив, что в такую темную ночь самолеты не могут летать, шоферы, чтобы не повредить машины, включили фары. Это и вызвало переполох у колхозников.
…После праздника Октября нам пришлось расстаться с замечательным коллективом 29-го Краснознаменного истребительного полка. За четыре трудных месяца войны летчики этой части сбили 67 вражеских самолетов, уничтожили много живой силы и боевой техники врага. Теперь заслуженные воздушные бойцы уезжали переучиваться на новую технику.
Грусть расставания немного скрасила весть о том, что славный полк за боевые заслуги награжден орденом Ленина. А чуть позже 29-й иап был преобразован в 1-й гвардейский истребительный полк. Личный состав дивизии гордился своими боевыми товарищами, ставшими первыми гвардейцами Военно-Воздушных Сил.