Рассказы

ПОДРЫВ БМП
— Не, мужики. Все же, какой бы хреновой ситуация ни была, место для прикола всегда найдется. У нас в Газнях как-то повадились духи из миномета наш ППД [1] обстреливать. Там в степи сеть кяризов [2] проходила, ну так они по ней, как по метро, к лагерю подходили. Вылезут ночью, пару мин кинут — и опять в кяриз, ищи его там.
Ну, что — решили отловить, засаду организовать. Днем не выйдешь, понятно: с гор весь гарнизон как на ладони просматривается, чуть кто вышел — сразу по хребтам сигнализация пошла: зеркалами там, или фонариками, если ночью. Пошла группа ночью, пехом. Ночь как раз была безлунная, в двух шагах уже не видно ни хрена. А командир группы — лейтенант, из Союза недавно только, ни фига еще толком не знает, первый выход самостоятельный. Задание-то несложное, рядом с лагерем, ну и послали, надо же и самому когда-то начинать, не все же в стажерах с чужой группой шастать.
Короче, пошли. Через охранение соседнего полка пехотного. А там же мин перед этим охранением — немерено. Ну, обычное дело: один НИС [3] мин понатыкал и заменился, его заменщик своих напихал, а карты полей никто толком не ведет, да они и устарели давно, эти карты.
— Как — устарели?
— Да просто. Вся местность сухими руслами изрезана, летом в эти русла мины ставят, а по весне, как снег тает, так половину мин водой и вымоет да унесет хрен знает куда — постоянно такая фигня была. Короче, если и был там проход — так он уже давно перестал им быть.
Ну так вот, потопали они, конечно же, прямиком через свое минное поле. Бойцы ему еще говорят: мол, товарищ лейтенант, тут, по идее, мины быть должны. А он — фигня, пошли. То ли волю командирскую показать хотел, то ли что — как теперь узнаешь? Короче, поперли. Ну и — как положено: влезли на середину поля, и пошли подрывы. Первым командир подорвался, сразу — насмерть. Бойцы дернулись к нему и пошло: один, другой... Да еще и охранение подсуетилось: видят разрывы, решили — обстрел. Ну и начали фигачить в ту сторону с чего ни попадя — а чего не фигачить? Техника, минометы — в капонирах, местность пристреляна, боеприпасов навалом — дав-вай Курскую дугу устраивать!
Хорошо еще, радист жив остался, хоть и без ноги — передал на ЦБУ [4] — мол, так и так, проблемы у нас, товарищ Бордюрный.
— Это у оперативного фамилия такая была?
— Да нет, позывной у нашего ЦБУ такой долбанутый был. Кто их придумывает, позывные эти? У летунов, помню, был «Возик», у «градовцев» [5] — прикинь! — «Арлекинада»! Хоть соревнуйся, чей позывной звучит идиотистей. Ну ладно, это так — к слову.
Передать-то радист передал, да все равно: пока оперативный с полкачами связался, пока те со своим охранением — банок неслабо успели им накидать.
Ну, нас тем временем по тревоге подняли, саперов тоже — и туда, группу вытаскивать. Ну, что... Подкатили, бэтэры шеренгой поставили, фары врубили, прожектора, осветили местность, да и пошли. Саперы впереди проходы делают, мы — за ними, пацанов вытаскиваем: кто раненный, кто без ноги, кто — готовый...
И вот доходим до одного парня: лежит без ноги и видно, что все уже. А из саперов со мной был их старшина, Берек Сиздыков, прапор, сам из Алма-Аты, мы с ним еще до Афгана знакомы были, на соревнованиях встречались... Классный такой мужик, блин! Второй срок в Афгане дохаживает, израненный весь — как лошадь Буденного, от контузий башка дергается, а пофигу — воюет, как викинг! Хотя понятно, нервы уже ни к черту у мужика от такой жизни.
Ну вот, доходим мы до того парня, Берек вокруг него все проверил — чисто.
— Ну что, — говорит, — больше никого нету вроде. Берись, Серега, потащим его.
И вот только мы его взяли с двух сторон за руки — хрее-енак!!! Тут, видать, как вышло: он как на мину наступил — его подбросило, и он на другую мину упал. А вторая возьми и не сработай — ну хрен ее знает, почему так вышло. Может, нажимную крышку перекосило, или заржавело там что-то, хрен ее знает, сколько там эта пээмэнка [6] в земле лежала. А когда мы его сдвинули, тут она и сработала. Пацана того развалило взрывом от паха до груди, а нас с Береком в стороны откинуло. Так-то ничего, ноги только осколками посекло маленько, и все. А у пацана — у того всю мотню оторвало, и Береку все это хозяйство прямо на грудь шмякнулось. И вот он лежит на спине, ляжки осколками посечены, он по ним руками — лап, лап — смотрит: кровь. Поднимает голову и видит у себя прям под носом это хозяйство. Bay , что тут началось! Орет, кулаками по земле молотит!
— Серега! — кричит, — пристрели меня на хрен!
— На фига? — спрашиваю.
— Мне хер оторвало!!!
Ну, я подскакиваю, ИПП вытащил, ножом штаны ему распорол, смотрю — не понял! Все на месте. Он что, как Змей Горыныч — двухголовый, что ли? Потом дошло.
— Хорош орать, — говорю, — все у тебя там в комплекте, вставай.
А он плачет!
— Да что ж я, не вижу, что ли?! — кричит.
Ну что делать... Взял я его за руку, засунул ее ему в штаны — мол, держи свое сокровище, убедись в наличии. Он так — раз-раз! — подергал, типа на прочность проверил — точно, есть! Потом с таким отвращением как взвоет: э-э-э!! И эту чужую мотню от себя так брезгливо отшвырнул, двумя пальцами! Ну, и тут с ним уже нормальная истерика началась: и плачет, и смеется... Вот тебе и трагедия, блин.
— А мне в Карабахе одного чудика показывали, кажется, Самвел его звали. Короче, он по жизни прибабахнутый был, этот Самвел. Ну, сам-то здоровый, а мозги — как у трехлетнего. Ну, бывает. И вот он все время со свистком ходил, он у него на шее так и висел, этот свисток. Ходит и свистит, когда ни попадя. И вот, когда заваруха у них эта вся началась, он тоже давай в ополчение проситься — типа, тоже воевать хочу, давайте мне автомат. Ну, кто ему даст! Вали, говорят, сам в бою добудь — лишь бы отвязался. А Самвел возьми да и попрись ночью к азербайджанцам на позиции. А там вообще кто воевал-то? Ополченцы — что с армянской стороны, что с азербайджанской. Колхозники, работяги... Что с них возьмешь? Форму надели, автомат сунули — иди, воюй. Какие из них вояки, на фиг. Тем более, что деревни всю жизнь рядом были, и до войны они и дружили, и женились, и все такое. Короче, что те, что эти — на службу конкретно болт забивают.