Меч и Цепь
– Риват'эд! – Раскатистые звуки эрендра легко скатывались с его языка. – Остановитесь.
Вожак, кряжистый бородач, ответил ему на том же языке.
– Это не твое дело, – проговорил он, направляя коня к Карлу. – Раб является собственностью лорда Мехлэна Метрейльского, которому мы и служим, – закон о правах на потерянную собственность тут не работает.
Эллегон что-то сказал.
«Тяни время. Просто тяни время», – еле расслышал Карл.
Вряд ли он сможет тянуть его долго. Младший из арбалетчиков уже отвязал арбалет и теперь тянулся к деревянному колчану на луке своего седла – за болтом.
Но попробовать все же стоило,
– Ты! – рявкнул он на эрендра. – Только тронь тетиву – я отберу у тебя арбалет и тебя же этой тетивой придушу! – Самый высокий из четверки был на голову ниже Карла; возможно, удастся на какое-то время припугнуть их, а там, глядишь, все и обойдется.
Светловолосый мальчишка-стрелок ухмыльнулся.
– Ой ли!.. – с насмешливым недоверием протянул он. Тем не менее его пальцы, нашаривавшие болт, замерли.
Отлично. Еще пару минут.
– Вот теперь поговорим. – Карл приспустил кончик меча.
Он прислушался к звукам за спиной. Ничего, кроме цоканья копыт вскочившей лошади беглеца. Раб делает вид, что без сознания, – в лучшем случае.
В лучшем случае…
Да гори оно все!
– Он не раб. Не раб – и под моей защитой. – Дать им шанс было справедливо: Карл, конечно, дал обет Матриарху, но он не мог убивать любого встречного только за то, что тот мирится с рабством – или даже его поддерживает. Это попросту было бы зря, даже пролей при этом Карл море крови.
Дьявольщина. Наибольшая жестокость, какую мог припомнить за собой Карл – слишком жесткие блоки во время занятий карате.
Но с тех пор кое-что изменилось.
– Вы его не получите.
Вожак фыркнул.
– Кто ты? – Он приподнял бровь. – На дщерь Длани ты не очень-то похож… Такой же урод, как они, это да, но… – Он умолк и пожал плечами. – Как думаешь, чем мы заняты? Мы гнали его столько времени…
– …а теперь поворачивайте и уезжайте, – оборвал его Карл. – И покончим на этом.
Вожак улыбнулся, рука его потянулась к рукояти меча.
– Сомневаюсь я…
Слова оборвались булькающим вздохом: острие Карловой сабли пронзило его горло.
Одним меньше. Карл послал кобылу ко второму – мечнику с безбородым рябым лицом. Тот уже вытащил меч.
Не медлить! Побыстрей покончить с этим и заняться стрелками. Мечник бросился на него, Карл отбил удар и ударил сам – по держащей меч руке.
К этому Безбородый был готов; поворотом кисти он отвел Карлов меч и попытался провести возвратный удар в шею.
Карл нырнул под клинок, воспользовался тем, что враг открылся, и ударил его в грудь, держа меч параллельно земле. Клинок прошел сквозь кожаную тунику, как нож сквозь масло.
Карл выдернул клинок. Винно-красная кровь ударила как фонтан, оросив и лезвие от кончика до гарды, и руку Карла от запястья до локтя. Он попал то ли в аорту, то ли в сердце… а впрочем, не все ли уже равно? Безбородый умер мгновенно.
Карл резко развернул кобылу навстречу остальным. Словно отражения в зеркалах, двое стрелков поворотили коней и галопом помчались в противоположные стороны.
Карл чуть помедлил. Ему надо убить обоих – и чем скорее, тем лучше. Но разделяло их всего несколько ярдов – пока он будет возиться с одним стрелком, другой успеет прикончить его самого.
Делать нечего. Сперва он уберет одного, а потом – если успеет – то и второго.
Стрелок слева от воина повернул коня. Его арбалет удерживали на седле две дужки; он потянулся к талии – за поясом с трехзубой пряжкой…
Его отделяли от Карла сорок ярдов неровной земли. Карл бросил гнедую в галоп. Если он успеет добраться до стрелка…
Тридцать ярдов. Пристроив арбалет на луке седла, стрелок наложил пряжку и начал оттягивать тетиву назад – до упора. Пряжка выскользнула у него из пальцев.
Двадцать ярдов. Трясущимися пальцами стрелок вытянул из колчана оперенный болт, вложил его в ложбинку арбалета и привычно прижал к тетиве большим пальцем.
Десять. Он поднял арбалет к плечу и прицелился, обхватив длинное ложе четырьмя пальцами.
Рванувшись вперед, Карл отбил арбалет в сторону, болт бессильно свистнул рядом с его ухом. Стрелок выхватил из-за пояса нож – но меч Карла уже пронзил его грудь.
И застрял.
Черт! Второпях Карл не проверил, параллелен ли клинок земле – и чертов меч тут же застрял меж ребер. Когда же Карл попытался освободить его, скользкая от крови рукоять вырвалась из ладони.
Обмякшее тело стрелка соскользнуло с седла – вместе с Карловым мечом. Воин выругался, и…
…боль огненным цветком расцвела в спине Карла. Ноги перестали его слушаться, он вообще не ощущал их. Он начал падать с лошади, попытался ухватиться за гриву – но пальцы свело, и жесткие волосы выскользнули из руки.
Он упал боком, тело его скрючилось. Краем глаза он видел, как дрожит торчащая из спины стрела.
Он ничего не чувствовал. От пояса вниз – вообще ничего.
Позвоночник. Эллегон, помоги мне. Пожалуйста…
Никакого ответа.
Сквозь кровавую пелену боли Карл видел, как второй стрелок, сидя на гарцующем коне, перезаряжает арбалет и старательно прицеливается. Тот самый блондинистый щенок, которому Карл угрожал. За ним, потрясая оружием, мчались по опаленной солнцем пустоши Ахира, Словотский и Рикетти. Но успеть добраться до стрелка вовремя у них не было ни единого шанса.
Жало болта притягивало взгляд. Блестящее, хоть и в пятнышках ржавчины, оно ало мерцало в лучах заходящего солнца. Арбалет медленно опускался; тетива…
…звякнула, и стрела закувыркалась в недвижном воздухе. Длинный багровый рубец вспух на бедре стрелка. Он опустил руки, закрываясь от невидимого врага… и его сдернули с седла.
Он съежился на земле у ног подбежавшего Уолтера, и тот навис над мальчишкой, сжимая по ножу в каждой руке.
– Иди взгляни, что там Карл, – сказал он в воздух. – Я пригляжу за этой… мразью.
Облачка пыли поднялись в воздух, направляясь к Карлу.
– Тише, – негромко проговорил голос Энди-Энди. – У Лу с собой бальзам. Целая бутыль. Боль скоро пройдет. – Нежные невидимые пальцы тронули его лоб.
Она начала тихонько наговаривать резкие, странные слова, такие странные, что они, едва услышанные, тут же и забывались, а Карл смотрел, как по равнине, пыхтя и отдуваясь, торопится Лу Рикетти с причудливо изукрашенным бронзовым сосудом в руках.
А потом начало действовать нейтрализующее заклятие – голова Андреа закрыла от Карла спешащего Рикетти.
Образ проявлялся: сперва карие, затуманенные слезами глаза, потом чуть длинноватый нос с легкой горбинкой, высокие скулы, полные губы – и все это в обрамлении длинных каштановых волос, слегка тронутых алыми бликами закатного солнца. Карл всегда считал Энди-Энди красавицей – но никогда она не казалась ему такой красивой, как сейчас.
– Энди, ноги…
– Идиот несчастный! – Она подсунула руку ему под, плечи и с трудом перевернула на живот. – Быстрей, давай сюда. – Хлопнула пробка.
Жуткая боль заставила его вскрикнуть – из спины выдернули стрелу. Но – самое страшное – ниже крестца боль прекращалась. Карл был парализован.
Нет. Боже милосердный, прошу тебя… Он попытался заговорить – но рот его был сух, как Пустошь.
А потом влажная прохлада смыла боль. Она прошла, будто и вовсе не было.
– Пошевели-ка пальцами, Карл, – велела Андреа. Он попробовал.
И они шевельнулись.
Он был целым; он чувствовал всё – от макушки гудящей головы до кончика пальца на правой ноге: палец дергало. Должно быть, вывихнул, когда падал…
– Спасибо. – Он попытался оттолкнуться руками и встать. – Еще…
– Хватит с тебя, – сказала Андреа. – У нас почти не осталось бальзама. Мне пришлось истратить почти все на дыру у тебя в спине. Больше тебе просто нельзя: организм не выдержит. Так что просто полежи. А я пойду взгляду на бедолагу, упавшего с лошади.