Масштабная операция

— Попить бы…
— Щас сделаем, — с готовностью согласился тот.
На дне фляжки оставалось несколько глотков воды, и Иван с жадностью ее выпил.
Через час, когда солнце, скользя по верхушкам деревьев, уже клонилось на запад, Андрей постоял в задумчивости, снова посмотрел на циферблат и, не оборачиваясь к раненному товарищу, сказал:
— Я отлучусь ненадолго. Полежи тут один.
Взяв два пустых алюминиевых сосуда, бросил в каждый по две обеззараживающих таблетки и осторожно покинул убежище. Выйдя из кустистых зарослей, надел темные очки, с коими не расставался с первых боевых операций и направился к ручью, что игриво журчал в низине. До источника чистой прохладной воды было рукой подать — три минуты неспешного хода, однако, помня об осторожности, подрывник передвигался медленно, застывая возле каждого дерева и тщательно осматривая окружающее пространство. Добравшись, наконец, до ручья, присел у серого валуна, снял очки, аккуратно пристроил их на вершине камня и, отвинтив крышечку первой фляги, подставил ее горлышко под искрящуюся серебром струю…
* * *
Этот запах насторожил Юрия Леонидовича сразу. Короткими перебежками его группа преодолела метров пятьсот по зияющей проплешинами местности, когда он — лидер пары разведчиков, почуял неладное. Именно почуял, потому что легким ветерком откуда-то спереди потянуло едким запашком гари от взрыва тротила. Судя по всему — взрыва недавнего.
Подав отряду команду «Усилить внимание», полковник осторожно продвинулся еще шагов на сорок, прежде чем разглядел вдали чернеющую средь зеленой травы воронку. Примостившись у молодого кустарника, принялся разглядывать в бинокль редколесье…
— Следы боя или кто-то подорвался? — тихо спросил, подползший сзади Сомов.
— Хрен его знает, разберемся… Ты башкой-то помедленнее вращай, что б не так приметно было движение, — посоветовал комбриг.
— Как по-вашему, давно наши тут прошли?
— Мы стартовали с опозданием на половину суток, — неторопливо объяснял старший по званию. — Полагаю, пару-тройку часиков отыграли. Стало быть, Торбин миновал эту равнину не более десяти часов назад.
— Думаете, они наткнулись на «чехов»?
— Вряд ли. Если бы люди Гросса напоролись на банду, то мы заметили бы их трупы — «приматы» наших не хоронят.
— Не хоронят. Но почему-то отрезают им головы, — еле слышно уточнил майор.
— Случается, — подтвердил Щербинин.
— Но кто-то из наших мог остаться в живых.
Похоже, надоедливый оперативник слегка утомил расспросами комбрига, однако, помедлив, тот все же поделился соображениями с новичком в спецоперациях:
— Тогда, имея глобальную задачу, они пытаются оторваться от преследования. Чеченцы же не станут распылять силы и оставлять тут засаду — им не ведомо, что кто-то идет по следам первого отряда.
На минуту замолчав, полковник машинально убрал в карман бинокль, по привычке почесал массивный подбородок и, уверенно завершил анализ возможных вариантов:
— Ну а ежели кто просто подорвался, и взрыв был услышан — тут уж давненько все прочесали. Так что без толку хорониться и ожидать подвоха! Подымай народ и пошли к поляне.
С этими словами он безбоязненно встал в полный рост и, закинув на плечо укороченный автомат, устало побрел к воронке. Майор подозвал бойцов, троим повелел занять позиции вокруг лужка, и побежал догонять Юрия Леонидовича. Тот тем временем уже опустился на корточки и принялся изучать многочисленные следы, оставленные на рыхлой земле чьими-то ногами. Сомов последовал его примеру — попытался тоже разобраться во множестве отпечатков, но в данной части его розыскной деятельности практики явно не хватало — ничего толкового от лицезрения истоптанной земли и примятой травы на ум не приходило. К тому же и Юрий Леонидович, заметив офицера, без дела ползающего по еще не обследованным секторам лужка, строго прикрикнул:
— А ну-ка, приятель, присядь в сторонке, не то я до конца дня не решу эту чертову шараду!
Оперативник послушно отполз в указанном направлении и устроился рядом с тремя отдыхавшими бойцами.
— Комбриг знает дело, Константин Николаевич, — успокоил старший сержант. — Будьте уверены — докопается…
И полковник докопался. Около часа он, согнувшись в три погибели, а подчас и елозя на четвереньках, кропотливо обследовал метр за метром небольшую поляну и окружавших ее кустистых зарослей. Затем поднялся, отряхнул колени камуфляжки, постоял в задумчивости у воронки, что-то просчитывая в уме и, уверенным шагом направился к спецназовцам.
— Дело происходило приблизительно так, — начал он, снова потирая ладонью нижнюю часть лица. — Двоих Торбин загодя отправил вперед — видимо, разнюхать обстановку на равнинном редколесье. Однако один из этих двоих чуть позже зачем-то возвращался к этой проплешине — отпечатки его кроссовок присыпаны землей у самого края, а потом снова ведут на юг…
Бойцы во главе с Сомовым молча внимали командиру, не сводя с него глаз.
— …Спустя какое-то время тут прошли еще двое: первый осторожничал и двигался теми дебрями. Второй же пер напролом и зацепил растяжку — его следы в аккурат здесь и обрываются. Далее… Далее на лужке и вокруг него топтался весь отряд, причем отпечатки одной пары кроссовок становятся более глубокими и четкими — очевидно этот человек уносил на спине раненного.
— Или труп, — вздохнул майор.
— Возможно и труп, — нехотя согласился Щербинин и продолжил: — Ну а затем уж на лужайке хозяйничали «черти» — неторопливо и досконально проводили осмотр места подрыва. Ушли, кстати сказать, в том же направлении, что и люди Гросса.
Спецназовцы переглянулись.
— А теперь, братцы, в дорогу. Со мной впереди пойдет Константин Николаевич.
Через пару минут вторая группа двигалась по следам отряда Торбина и сидевших у них на «хвосте» сепаратистов.
— Леонидыч… Я так понимаю… — едва поспевая за пожилым офицером, вновь завел разговор оперативник, — мне кажется, вы хотели о чем-то поговорить наедине.
Немного сбавив бешеный темп и, позволив тем самым подчиненному нагнать себя, Щербинин молвил:
— Верно, хотел. У тебя появились какие-либо соображения после осмотра поляны?
— Мне непонятно почему один из разведчиков Гросса возвращался обратно к лужку. Весьма настораживает данное обстоятельство. Уж не его ли рук дело — растяжка? Ведь насколько я помню, в отряде капитана Торбина есть профессиональный подрывник.
— Суть ты ухватил точно. И неплохой подрывник в первой группе имеется — сержант Серов.
— Вы действительно допускаете возможность чьей-то измены? Ведь все происходящее, правда с большой натяжкой, можно отнести и череде случайностей.
— Вот именно — с большой натяжкой, — проворчал комбриг и с нотками отчаяния в голосе изрек: — Страсть, как не хочется верить в предательство — всегда был уверен в наших ребятах! Но… война — это цепочка мало предсказуемых событий, подчас и вовсе не поддающихся осмыслению. На войне, брат, вообще не стоит доверять никому. Ломает она людей, понимаешь? Как щепки ломает! Сегодня ты надежный мужик, верный товарищ, герой… А завтра где-то дал слабину и все — процесс пошел. Необратимый процесс…
Во время разговора командир бригады внимательно обозревал округу и не забывал поглядывать под ноги. Скоро они без труда отыскали неглубокий овраг, где Тургеневу делали перевязку, а затем Гросс с Шипом решали дилемму кого с ним оставить. И здесь задерживаться второй отряд не стал — дорога была каждая минута. Повсюду на месте кратковременного бивака полковник находил следы чужаков — за командой Торбина упрямо шли чеченские боевики.
Группа полковника опять сорвалась в погоню и вскоре добралась до узенькой кишки изложины, петлявшей меж лесистыми холмами.
— Нет, Юрий Леонидович, я ошибался, — тяжело дыша, признался Сомов, — они тащат на себе не труп, а раненого. Там в одном месте на траве отчетливо виднелись пятна крови.
— Устал, Николаич? Говорили тебе, не надевай этот «чугунный» панцирь! Не послушал… — с нескрываемой иронией хлопнул его по титановому бронежилету Щербинин и притормозил у небольшого ответвления оврага. — А по поводу раненого… я полагал — ты пораньше догадаешься.