Голубой Ксилл

— Один уже прошел, — сказал М'поло.
Щербаков сжал виски кулаками.
— Хорошо, дорогой Фаат, мы к этому еще вернемся. У этого резидента есть транспортные средства?
— По данным Уиллоу, ему оставили вездеход-амфибию.
— Летных средств нет?
— По данным Уиллоу, нет.
— Иан, я хотел бы еще раз послушать вас.
— Я, наверное, случайно вышел на этот луч, — сказал Сайко. — Направленность у него была практически точечная, в наушниках только пискнуло, в другое время я бы и внимания не обратил, но, на счастье, перехватчик был включен. Я назад, поплавал, поплавал — опять тот же импульс. Иду по нему, вот те на — чужой корабль. Огни погашены, на требование остановиться — уходит. Я дал парализующий, смотрю — ракетолет нетиповой, специально оборудован для прорыва. Ввел радиоблокировку, включил просветку — экипаж из трех человек, на вопросы не отвечает. Пришлось заводить в грузовой отсек — и на Орбитальную. По дороге вижу — «Ипсилон» связался с пятью нарушителями. Остальное вы знаете.
— Вы уверены, что вовремя ввели радиоблокировку? — спросил Щербаков, — Может быть, они все-таки успели сообщить о задержании?
— Вряд ли. Я все время прощупывал ведущий луч. Задержание на нем никак не отразилось.
Щербаков смотрел на свои руки, сложенные под столом. М'поло делал вид, что изучает записи в блокноте. По виду Иана мне показалось, что он только и ждет, чтобы уйти.
— Что делать с задержанными? — спросил М'поло.
— Оштрафуйте и отпустите. Троих с ракетолета изолируйте как можно тщательней. За любую утечку информации отвечаете лично передо мной. Ясно?
— Да, Павел Петрович.
— И подготовьте ракетолет.
— Хорошо. — М'поло вышел. Иан тоже встал, чтобы выйти вслед за ним, но Щербаков поднял руку:
— Иан, вы мне еще нужны. Сайко с недоумением посмотрел на меня. Сел.
— Вот что, Иан. Понимаю, патрулирование было трудным, и сейчас вы настроились на отдых. Вы имеете на это полное право. Но как насчет того, чтобы о казаться? От этого самого отдыха?
Сайко замялся:
— Если это нужно.
— Обстоятельства требуют, чтобы через час… — Щербаков посмотрел на часы. — Нет, через пятьдесят восемь минут мы втроем, вы, я и Влад, отправились на Иммету. Иан, вы один из лучших патрульных на Орбитальной. Вы инженер-электроник, имеете математическую подготовку, стреляете на звук, прекрасно подготовлены физически. А главное, вы, именно вы задержали пытавшийся прорваться к Иммете ракетолет. С Владом я говорил еще раньше: он тоже подходит идеально. Короче, вы оба мне нужны. Как? Согласны?
После получаса полета к Иммете, я понял: перехваченный ракетолет, на котором мы летим, новейшей конструкции, оборудован всем необходимым, и прежде всего отличной антиинерционной системой и мощным аппаратом искусственной гравитации.
Перегрузок почти не ощущалось, полет проходил легко. Да, я понимал расчет Щербакова. Мы спустимся на Иммете в условном месте и встретимся с резидентом, выдав себя за посланцев Компании. Но я понимал и то, что все это вполне может быть ловушкой. Я ведь не только прошел курс контршпионажа, но и практиковался на моделях. Что, если никакого резидента на Иммете нет, а сигналы посылает компьютер? Вполне может быть, что это так, и вся наша операция спровоцирована заранее, чтобы дать Компании повод для судебного расследования и дальнейшего возможного права посещения Имметы. Ведь то, что мы делаем — при условии, что резидента на Иммете нет, — нарушение Договора. Но ведь есть Щербаков, умница, светлая голова. Разрабатывая «подмену», он наверняка все продумал. В любом случае вряд ли он пошел бы на такой риск. Ладно, думал я, будь что будет, по крайней мере, на Иммету мы должны сесть «по всем правилам», скрыто и тихо. Может быть, действительно повезет и мы «сойдемся» с резидентом. Вглядываясь в приближающуюся Иммету, я еще раз вспомнил все, что знал о ней. Планета молода, по состоянию животного мира предки разумных существ могут появиться здесь не раньше чем через полтора — два миллиарда лет. Впрочем, так считают не все:
изредка мелькали и гипотезы, что Иммета переживает второй биоцикл и разумная жизнь на ней уже была. Планета обладает насыщенной кислородом атмосферой, две трети площади покрыты водой. Климат в большинстве районов Северного и Западного материков резко континентальный. У полюсов температура понижена, в прибрежных районах Южного материка, куда нас вел сейчас радиолуч, климат мягкий, от пляжного тропического до умеренного.
Мы должны были вывести ракетолет к намеченной точке, минуя собственные патрульные корабли, поэтому летели, выключив огни, с двойной радиоблокировкой .
Нас ориентировали только импульсы посылаемого с Имметы луча: его линия все время мерно колебалась на экране. В автопилот введена подробная сетка нашей патрульной службы, но все-таки ни один из наших патрулей не предупрежден, мы должны молчать, даже если случайно или по недосмотру наткнемся на собственный патрульный корабль. Хорошего мало: обнаружив второй за последние сутки нарушение зоны, кто-то из патрульных вполне может снять нас боевым излучением. Но все должно быть реально: тот, кто ждет нас сейчас на Южном материке, может заметить любой контакт ракетолета с патрульными кораблями. Мы — «нарушители» и должны прорываться тайно и молча.
Наконец включилось торможение, я с облегчением перевел скорость на планетный режим. Ракетолет вошел в плотные слои атмосферы, за иллюминаторами поплыли облака. Вокруг и внизу было темно, только изредка мелькали рваные серые клочья.
Чтобы не потерять луч пришлось снизить скорость до ста километров в час. Я начал медленный спуск, почти не отклоняясь от вертикали. Щербаков внимательно следил за приборами, наконец кивнул:
— Ребятушки, включим карту. Температура за бортом? Я щелкнул тумблером. Над лобовым иллюминатором слабо замерцала карта. Вот прибрежная линия. Море. Точки деревьев.
— Сказка, а не жизнь, — сказал Иан. — Двадцать градусов. Безветренно. На море штиль. Мы у побережья. До кромки прибоя три километра. Наша высота — восемьдесят пять.
Судя по карте, под нами сейчас был тропический лес, высота деревьев доходила до десяти метров. Я подождал, пока стрелка высотомера остановится на двенадцатиметровой отметке, и включил систему поддержки. Корабль повис в темноте над верхушками. Что здесь? Должны быть пальмы и сосны. Мне показалось, что я слышу их шум. А может быть, это море? Оно где-то совсем близко. Я вдруг почувствовал комок в горле: настоящее море. Только тот, кто провел несколько месяцев на искусственной орбите, знает то это такое — попасть вдруг на пригодную для жизни планету. Щербаков, кажется, думал совсем о другом скомандовал:
— Инфралуч.
Я включил прибор ночного видения. Вспыхнул экран, поползла стрелка развертки.
Круговой инфралуч должен был выявить все живое, что было сейчас под нами в радиусе до пятисот метров. Вот скопление точек величиной с булавочную головку — скорее всего птицы, ночующие в джунглях. А может быть, летучие мыши. В углу возник, пополз, остановился, опять задрожал медленно передвигающийся штрих.
Похоже — мелкое ночное животное. Стоп. Это еще что такое? Крупные пульсирующие пятна, застывшие и довольно правильном порядке. Странно. Живые организмы, и довольно крупные до метра в диаметре. Что они, спят? Похоже. Но почему их расположение напоминает шахматную доску? Иан присвистнул: недалеко от этих пятен на экране возник вертикальный силуэт. Я сверился с масштабом — рост существа почти два метра. По прямой оно находится сейчас от нас метрах в трехстах. На таком расстоянии, да еще с непрерывными помехами от стволов трудно понять, что это: силуэт выглядит нечетким, расплывчатым. Иан пригнулся к экрану, посмотрел на Щербакова:
— Может быть, это он? Больше ведь некому, Павел Петрович?
— Как будто…— Щербаков кивнул. — Влад, запроси, видит ли он нас?
Я послал вызов — строго но коду. Набор моих цифр переводился просто: «Мы над вами. Видите ли нас?»
Тут же пришел ответ. На дисплее зажглась расшифровка: «Как вы оказались здесь?»