Воскресший для мщения
… Метая друг на друга искрометные взгляды Лычкин и Сидельников покинули зал судебных заседаний. Николай Фомич Кондратьев продолжал о чем-то спорить с дочерью, напряженно молчали Сергей Фролов и Олег Никифоров, довольно улыбались представители Тюменской торговой компании. А Инна шла одна, не вытирая слез с глаз, шла, едва не натыкаясь на стулья… Она была одна, совершенно одна — нет ничего, ни Алексея, ни его ребенка… Сочувствия родителей её лишь раздражали… Она поняла окончательно, что любит только Алексея, не может без него жить и будет ждать его все семь долгих лет… Ничего, ей будет только тридцать один, а ему сорок один… Она верила, что они обязательно должны быть счастливы… А потом, так же как и Алексей, представила себе, что такое семь лет, восемьдесят четыре месяца, и силы снова оставили ее…
… Михаил подхватил её под руку, когда она уже теряла сознание и усадил в машину. Было холодно, под ногами гололед, с неба падала снежная крупа. Он отвез её домой и проводил до дверей квартиры.
— Инночка, — произнес он. — Что бы там не случилось, ты всегда можешь обращаться ко мне. Бывают моменты, когда надо быть выше взаимных обид…
Она с благодарностью поглядела на него и нажала кнопку звонка.
Михаил же вышел из подъезда, сел в «девятку» и поехал к платной стоянке неподалеку от его дома. Там пересел в новенькую «Вольво» — 740, которую купил полмесяца назад и поехал обмывать происшедшее… Сегодня он препоручил дела в казино своему заместителю, предварительно испросив разрешения у Гнедого. Тот разрешил погулять в честь такого замечательного события.
Путь его лежал в Чертаново.
… Лариса была сегодня особенно очаровательна. Она в дверях в ослепительном голубом платье, слишком коротком для её двадцати восьми лет. Зато это платье давало возможность полюбоваться её стройными длинными ногами в черных колготках. На ногах были темно-синие туфли на высоченном каблуке. Лариса благоухала французскими духами и накрашена фирменной косметикой.
— Семь! — произнес Михаил с порога.
— Мало, — сузила глаза Лариса.
— Не покажется, — поправил её Михаил. — О нем позаботятся, чтобы не показалось мало…
— Тогда…, — хлопнула она дверью. — Выпьем за это… Раздевайся, дорогой…
Михаил снял дубленку и сапожки, прошел в комнату.
Посередине комнаты был накрыт шикарный стол. Накануне он дал ей денег на угощение, предчувствуя праздник. В том, что он состоится, не было никаких сомнений. Все было предопределено заранее и свыше. Даже семь, а не десять лет, к которым приговорили Кондратьева. Зачем раздражать публику слишком строгим приговором? Все равно, ему не досидеть до конца срока. Алексей Кондратьев, перебежавший дорогу Гнедому, был обречен…
Лариса сама открыла бутылку шампанского и стрельнула в потолок пробкой. Разлила по бокалам.
— За успех! — провозгласила она. — Так им…, — прибавила тихо.
— Тебе-то все это зачем? — спросил Михаил, выпив до дна свой бокал.
— Ненавижу, Мишенька, ненавижу эту тихоню… И мать ненавижу, которая моего замечательного крутого папашу Владика променяла на этого правильного во всех отношениях инженера Федьку Костина. И всегда мне пеняла моим отцом, мол, в него пошла… Порой и выражения не выбирала, такое мне, девчонке, говорила… А Инночку всегда в пример ставила — умница, отличница, комсомолочка, не то, что ты — беспутная..
— А ты была беспутная? — усмехнулся Михаил.
— А как же? — блудливо улыбнулась Лариса и села к нему на колени. — Я всегда была немножечко беспутная и немножечко блядовитая… Потому что умела радоваться жизни… А теперь радуюсь только вместе с моим золотым Мишенькой, моим директором казино, моим крутым кавалером… Как хорошо, что ты пришел к ней именно в тот момент, когда мы там пировали… Недостойна она такого мужчины, как ты… Еще хотела ребенком привязать, зараза… Ты у меня сам ребеночек еще, тебя надо нежить и лелеять…
И стала теребить пальцами ему известное место. Михаил возбудился от её ласки и потащил её в постель. Между занятиями любовью они пили шампанское и лопали угощения, приготовленные Ларисой.
— Какой ты мужчина! — восхищалась она. — Разве тебя сравнить с моим бывшим муженьком, это же рохля, живой труп… Единственное достоинство — двухкомнатная квартира, которой он поделился со мной. А то бы так и жила с этими Костиными, вот уж тоскища-то, врагу не пожелаешь… Такие правильные, такие мудрые, смотреть противно…
— А что, от Кондратьева-то, небось, тоже возбудилась? — ревниво спросил Михаил. — Когда очаровывала его? То-то ты так радуешься тому, что его посадили…
— Да что ты? — скривилась Лариса. — С тобой не сравнишь… Старый, седой, занудный… Правильный тоже очень. Подходили они с моей сестричкой друг другу, слов нет, только не заслужили они счастья. И не будет его у них никогда…
— Это точно, — помрачнел от какой-то внезапно возникшей мысли Михаил и закурил сигарету… За окном начинало темнеть… Шел мрачный, вьюжный ноябрь… И Михаилу от чего-то неведомого, непонятного, висевшего и кружившегося в воздухе, стало очень страшно…