Богатых убивают чаще
По вздернутому носу Евгений узнал старого приятеля. Обрадовался. Они обнялись.
— Мы сейчас уезжаем, — как бы оправдываясь, начал Евгений.
— Да знаю! На Канары небось?
— Черт его знает. Куда — то туда.
— Вот ты и стал человеком! Рад, очень рад! — суетливо бил его по плечу Стенькин.
Из салона машины послышался голос Киры:
— Женя, садись! Пора ехать!
— Слышишь? — махнул Евгений. — Нам пора!
— Ну, бог даст, свидимся! Счастливого пути! — крикнул Стенькин и исчез за сугробами.
Евгений сел на переднее сиденье, и они отъехали от утопавшего в огнях ресторана. Через несколько минут голова Евгения завалилась набок и он стал тихо посапывать. Кира закурила, автоматически пристегнулась ремнем безопасности и включила конди — шен. Будучи и в трезвом, и в пьяном состоянии, она водила машину одинаково хорошо. Всегда держала большую дистанцию, стараясь не подъезжать близко к маячившим впереди автомобилям. Поэтому чувствовала себя в безопасности. Мысленно она была уже в Испании. А Евгению снились все те же лица клиентов Дана и почему — то вспоминался сонет, услышанный от Библиотекаря. Вернее, не весь сонет, а лишь первая строчка: «Я не знаю, что Богом завещано… Я не знаю, что Богом завещано… Я не знаю, что Богом завещано…»
* * *Машина потеряла управление, после того как Кира свернула на скоростную трассу, ведущую к «Шере — метьево — 2», Кира отчаянно выворачивала руль, но ее неукротимо заносило влево. «БМВ» выскочила в кювет, перевернулась, снова встала на колеса и, не удержавшись, упала на бок, продолжая двигаться по инерции, оставляя в снежном поле черный вспоротый след.
После того, как машина замерла, Кире удалось выбраться наружу. За собой она тащила Петелина. Из последних сил вытянула его до пояса и с ужасом увидела, что у него снесло полчерепа. Лицо было залито кровью. Голова бессильно болталась. Он был мертв. Напрасно она кричала, прикрыв платком зиявшую рану. Осознав, наконец, бесполезность своих воплей, положила его на открытую дверь и, спотыкаясь, бросилась к трассе.
Машины мчались на высокой скорости. Слепили светом фар и проносились мимо. Кира стояла на обочине, подняв руки. Ветер раздувал полы ее длинной норковой шубы, и она казалась одинокой трагической птицей, пытавшейся оторваться от заляпанной грязью и кровью земли.