Талисман

– Ну, знаешь, я никогда!.. – оскорблено воскликнула Юфимия с порога двери в библиотеку.
Чувствуя, будто его разрывают пополам, Грэй отпрянул и впервые в жизни посмотрел на свою сестру с нескрываемым отвращением:
– Да, сестра, полагаю, никогда.
– Знаю, я настаивала, чтобы ты исполнил свой долг и обеспечил Эшли наследником, но, право, Грэй, я думала, что ты побережешь свои нечестивые желания для полусвета.
Ничего не говоря, Грэй выпрямился, поправляя галстук и рукава, и, насмешливо улыбаясь, с жалостью посмотрел на Юфимию.
Источая неодобрение, Юфимия уставилась на женщину рядом с ним. То, что Элизабет явно получала удовольствие от того, что добропорядочные женщины терпели, повинуясь долгу, доказывало ее низкое происхождение.
– Полагаю, у тебя была причина войти в мой кабинет без стука, – сказал наконец Грэй, сдержанно требуя предъявить веский предлог.
– Сегодня вечером мы приглашены на обед к Сент-Джонсам, и поскольку уже некоторое время никто нигде не видел ни одного из вас, я взяла на себя труд вовремя напомнить об этом, чтобы вы могли одеться к нужному часу.
Слюдяные глаза перешли с бесстыдно растрепанных рыжих волос на шокирующе расстегнутое платье и носки туфель, не пригодных для вечера.
Грэй вытащил из кармана своего строгого жилета часы на золотой цепочке и серьезно посмотрел на них:
– Для того, чтобы подготовиться, у нас времени больше чем достаточно, Юфимия. Но для твоего спокойствия мы отправимся в свои личные комнаты и начнем приготовления.
Поднимаясь по широкой лестнице вслед за своей все еще непорочной женой, Грэй любовался изящным покачиванием ее бедер. Потом, к своему собственному удивлению, он понял, что ее острый ум и смелый характер притягивают его так же, как и зажигательная внешность, которую он находил возбуждающей сверх всякой меры. Его все больше раздражала необходимость ждать, пока он сможет по-настоящему сделать ее своей женой. Уменьшению раздражения ничуть не способствовала необходимость снова встречаться с сэром Дэвидом сегодня вечером после обеда у Сент-Джонсов.
Досадный интерес вызывал тот факт, что старый друг семьи почему-то стал серьезным препятствием для прохождения чрезвычайно важного для Грэя законопроекта. Ранее Дэвид согласился поддержать законопроект о белом рабстве, только настоял на таком количестве совещаний, что его прохождение через парламент замедлилось до скорости улитки. Грэй пытался с пониманием отнестись к старомодным взглядам стареющего человека и терпеливо разъяснял некоторые пункты снова и снова. При мысли о необходимости проделать это снова, вдобавок к многомесячным бесплодным поискам пропавшего документа, на лице Грэя появилось такое угрюмо-сердитое выражение, что смущенной Лиз просто повезло, что, входя в свои апартаменты, она не оглянулась назад.