Соль

Даже без знания точного местоположения можно было не сомневаться в том, где я. Я ехал то на север, то на северо-восток уже много недель, солнце вставало справа и сзади от меня. Другого поселения, кроме Алса, в той стороне не существовало. Если только неизвестный враг не вздумал просто так бомбардировать пустыню целый час, то атаку производили на восточном берегу Арадиса.
Я завел машину и развернулся, направившись в сторону догоравшего кусочка неба на горизонте. Если вы настаиваете на полном освещении событий, то я бы сказал, что самым большим разочарованием стало осознание ложности ощущения духовной чистоты в пустыне. Во время путешествия я занимался всего лишь тем, что выжидал время, пока война позовет меня. Это хуже всего, поэтому воспоминания о том периоде приобретают неприятный оттенок. Как будто моя жизнь до начала убийств была и не жизнью вовсе – так, ожиданием. А это означает, что убийство и есть моя жизнь.
БАРЛЕЙ
Сущность военного искусства состоит – позвольте мне раскрыть секрет мастерства – в овладении высотой. Вы можете найти этому подтверждение в истоках военного дела. В самых примитивных обществах воины пытались возвыситься над противником, взбираясь на лошадь [информация под индексом а%х '48000лошадь' не найдена, попробуйте продолжить поиск в другой базе данных, например, «классическая историография»].
Странная привязанность к верховой езде на моей старой планете, я уверен, связана с добавочным ростом, который дает верховое животное. Начиная с глубокой древности воины концентрировались на возвышении собственной персоны: занимали гористые местности, строили замки, а потом и еще большие по размерам крепости, воздухоплавательные аппараты, реактивные самолеты, космические корабли и так далее – до современного вооружения. Если вы контролируете пространство над вашим врагом, значит, вы контролируете самого врага.
Соответственно, у меня не возникало ни капли сомнения о том, как вести войну с Алсом. Когда мы совершили первый рейд на их территорию, солдатам удалось провести операцию столь успешно только потому, что мы контролировали воздух. Когда Шепот сделал невозможным любое наблюдение с земли, один из наших спутников – его в обстановке секретности оснастили орудиями, благополучно скрыв от других кораблей при транспортировке способность механизма наносить вред неприятелю (иногда нужно держать что-то в тайне даже от друзей) – сошел со своей орбиты и вывел из строя оба алсианских спутника.
Через несколько секунд после прекращения ветра мы уже поднялись в воздух, наши бравые пилоты направили аппараты на сверхзвуковой скорости в верхние слои атмосферы, в сгустившуюся темноту севера. Первые самолеты зафиксировали через пару минут после выхода из атмосферы, затем снова нырнули в воздух, как пловцы в чистую темную воду.
Одним из самых сложных моментов, с которым я столкнулся оказалось определение наших целей в Алсе. То, что у алсиан нет общественно значимых зданий, неимоверно усложняло дело Каждый дом – одинаково общественный или одинаково частный. Более того, никакого официального планирования города не производилось: эти дикари всего лишь воспользовались природными образованиями – горами и тому подобным – для сооружения больших общежитий, а затем разбросали по территории без всякого порядка маленькие домики, аппараты, аккумулирующие кислород, опреснители и так далее. Таким образом, нам усложнили этический момент выбора мест для бомбардировки.
Но предводитель обязан справляться с любыми задачами, и ему не пойдет на пользу женская мягкость при решении подобных вопросов. Я взял электроуказку и отметил на экране те цели, которые обладали наибольшим стратегическим значением. В тот момент мне внезапно пришло в голову – возможно, риторика моих собственных речей настроила разум на более экзальтированную манеру рассуждений, – что крестики на планах местности обозначали именно то, что обычно под ними понимают. Некоторые алсиане непременно умрут, но эти смерти станут залогом будущего блага: их жизни станут кирпичами, которыми мы выложим дорогу к миру. Я не думал – как и до сих пор не думаю, – что его величество Мир будет против приведенной мной аналогии. И к тому же: разве мы не пострадали в войне? Разве мы не теряли самых дорогих и любимых людей на свете? Разве я смог сохранить тех, кем дорожил больше жизни?
Атака длилась около двадцати минут. Группа самолетов прошла над поселением, быстро сбросила бомбы и затем ускользнула по заранее выверенной траектории, избегая опасных точек, хотя контратака со стороны алсиан была маловероятной: мы совершили акт возмездия так быстро и решительно, что противник не успел поднять в воздух свои самолеты и вообще хоть как-то защититься.
И все же нашим пилотам не мешало потренироваться в маневрировании, уходя от воображаемого ответного удара противника. Они шли на бреющем полете, потом взмывали вверх и перестраивали свои ряды. Каждая эскадрилья сбросила свой бомбовой груз на город и улетела восвояси, оставив Алс гореть и плавиться.
Мы не потеряли ни единой машины, ни единого человека. Ни одна операция за всю историю военного искусства не проводилась с таким изяществом, с такой сокрушительной мощью, совершенно без потерь с атакующей стороны.
Я смотрел запись атаки, устроившись в только что оборудованном командном бункере – на камне еще не успела высохнуть краска, витал не совсем неприятный запах этила. В моем сердце прочно поселилась гордость – такое наслаждение!
Помню, я думал, что в нашем языке следует изобрести новое слово, обозначающее «удовольствие быть сенарцем».
ПЕТЯ
Я преодолел почти все расстояние до Алса той же ночью, но вскоре усталость взяла свое, я остановился, закрепил автомобиль и улегся спать. Утром я продолжил путь, а первые доказательства реальности налета появились к вечеру.
Сначала мне попались навстречу несколько домиков отшельников, которые не подверглись разрушениям, так что я даже засомневался: а не приснились ли мне вчерашние взрывы?