Изменяющие облик

Хомейна… Дункан остановил коня и подождал, пока вокруг него соберутся воины.
– Мы пришли слишком поздно, чтобы защитить город от Айлини, – сказал он, но защитить Хомейну-Мухаар еще сумеем. Если падет дворец, падет и держава.
– Дворец выстоял и против сильных врагов, никто из них за века не вступил в Хомейну-Мухаар, Изменяющийся, – ответил Кэриллон. – И перед черным чародейством он устоит.
Дункан медленно поднял руку и указал на еще дымящиеся руины домов:
– Воздух пахнет смертью. Так ли уж важно, сделали это люди или чародеи?
– Что ты сказал? – Нахмурился Кэриллон.
– Только то, что если ты будешь продолжать верить в то, что Шейн не может быть побежден и дворец, в котором он скрывается, не может пасть, то ты просто глуп, – Дункан горько улыбнулся. – Кэриллон, когда-то мой народ в гордыне своей решил, что с хомэйнами не стоит считаться. И видишь, что из этого вышло?
Тинстар достаточно силен. Если Хомейна-Мухаар может быть взята – а каждый замок может пасть – Айлини захватят ее.
– Я не отрицаю силы демона и его могущества. Достаточно просто видеть, что он уже успел сделать. Но тяжело думать, что вся сила этой земли заключена в одном Мухааре, – Кэриллон закусил губу. – Я думаю, что не слишком похож на своего дядю, но сделаю все, чтобы Хомэйна не попала в лапы Беллэму.
– Мы почти ничего не сможем сделать здесь, рухо, – заметил Финн. – Едем в Хомейну-Мухаар.
Дункан еле слышно вздохнул, потом выпрямился в седле и кивнул:
– То, что мы делаем сейчас, быть может, определит судьбу Чэйсули, – он обернулся к Кэриллону. – Ты все еще веришь, что мы желаем роду Мухааров только зла?
Кэриллон обнажил меч – рубин сверкнул алым оком в свете луны:
– Я сказал, что ты узнаешь, во что я верю, когда я стану Мухааром, Изменяющийся. Шейн еще жив, – его угрюмое лицо немного смягчилось. – Но сегодня я буду рад вашей помощи. Финн рассмеялся:
– И на том спасибо. Дорого же дались тебе эти слова! Что ж, малютка принц, надеюсь, сегодня ты покажешь нам, как славный Хомейнский владыка разит врагов и спасает свою землю?
– Я сражаюсь, как могу. Изменяющийся.
Дункан взял в повод его коня:
– Мы пойдем раздельно, как это обычно делают Чэйсули. Когда доберемся до Хомейны-Мухаар, мы позаботимся о благополучии Мухаара.
Воины растворились в темноте. Через мгновение с Кэриллоном остались только Дункан и Аликс. Из темноты выехал Финн:
– Дункан, я надеюсь, этого ты и желал так долго, – непонятно сказал он.
Аликс нахмурилась:
– Ты о чем?
– Он, – Финн кивнул на брата, – всегда упреждал клан против мести за кумаалин.
Именно он отговаривал Совет совершать нападения на патрульные отряды Мухаара, – в глазах Финна вспыхнул странный огонек. – Ты не знаешь, мэйха, что значит сражаться с Чэйсули. Мы убили бы многих из тех, кто искал нашей смерти, если бы Дункан нам позволил.
– Пророчество не говорит о полном уничтожении, Финн, – ответил Дункан. Оно говорит о мире, который наступит между враждующими народами. Разве не с себя мы должны начать?
– Скорее Шейн увидит нас мертвыми.
– Шейн нас увидит, рухо, в этом ты можешь не сомневаться, но не мертвыми,
– Дункан направил коня вперед. – Ты едешь с нами?
– Нет. Я сражаюсь один, Дункан – как и всегда, – глаза Финна блеснули. Ты глупая женщина, мэйха. Ты должна была остаться в Обители со всеми теми, кто ждет.
– Я не могла вынести этого, – тихо ответила она.
Мгновение Финн как-то недобро смотрел на нее, потом растворился в темноте.
Серебряный волк бежал рядом с его конем.
Аликс прижалась к спине Дункана:
– Дункан, мне страшно.
– В страхе нет ничего позорного. Бесчестье лишь в том, чтобы не исполнить свой долг.
Она вздохнула:
– Ты говоришь со мной, как вождь клана. А я не в настроении слушать такие речи сейчас.
Кэриллон усмехнулся:
– Когда ты вообще была в настроении слушать? Если бы это вдруг случилось, тебя не было бы здесь.
Она бросила на принца мрачный взгляд, но ничего не сказала.
***
…Кэриллон, лучше знавший город, был их проводником. Дункан остановился у полуразрушенной коновязи и, спешившись, помог сойти с седла Аликс. Она смотрела на него с недоумением и хотела было что-то спросить, но Дункан поднес палец к ее губам:
– Ты останешься здесь, чэйсула. Ты уже и так забралась достаточно далеко но это вовсе не значит, что я позволю тебе совать голову прямо в пасть зверю.
– Ты оставляешь меня?
– Да. Похоже, здесь никого нет, и ты будешь в безопасности.
Она заметила, что Кэриллон отъехал в другой конец улицы, оставив их наедине.
– Значит, я останусь здесь в неведении… Но это то же самое, что остаться в Обители!
– Аликс, я понимаю твой страх. На твоем месте я не смог бы подчиниться. Но ты не можешь быть со мной, когда я отправляюсь на войну. Это заставит меня думать не только о бое, но и о твоей безопасности. Это – почти верная смерть для воина.
– И я буду здесь совсем одна? – про-. шептала Аликс.
– С тобой останется Кай. Я не оставлю тебя без присмотра. Чэйсула, дай мне слово, что ты выполнишь мою просьбу.
– Как ты себе это представляешь? Ты оставляешь меня в разрушенном городе и говоришь, чтобы я не волновалась! Это пытка, это жестоко!
Заметив, что Кэриллон возвращается, Дункан вздохнул и повел ее в развалины дома. Прежде, чем Аликс успела возразить, он поднял ее и посадил на полуразрушенную стену:
– Ты останешься здесь с Каем.
– Без лиир ты не можешь менять облик, – Я и так не могу его менять. Здесь Айлини.
– Дункан…
– Делай, что я сказал. Оставайся здесь и Не лезь в бой, – он снова вздохнул и коснулся рукой ее живота. – Я должен дать ребенку имя, чэйсула – Дать имя… сейчас?
– Да. Это обычай воинов – давать имя нерожденному, когда воин уходит в бой. Чтобы боги благословили его, какой бы ни была судьба его отца.
Холодная дрожь пробежала по телу Аликс:
– Дункан, лучше останься со мной!
– Я не могу. Моя толмоора велит мне сражаться за Хомейну.
– Но ты вернешься ко мне!
– Конечно, чэйсула. Не считай меня таким плохим воином.
– Я не воин, я не могу судить об этом.