Пират

— Предупредительный удар? — спросил Эшнев и продолжал, не ожидая ответа. — Вы же знаете, что мы не можем пойти на это. Наши союзники не дадут своего согласия.
Бен Эзра перевел взгляд с него на американцев.
— Может быть, и дадут, если уяснят себе, что без нашей поддержки они потеряют все свои позиции на Ближнем Востоке. Шестой Флот не может пересечь пустыню и оккупировать нефтяные поля.
— Госдепартамент уверен, что в обозримом будущем со стороны арабов не ожидается никаких ударов, — твердо сказал Харрис.
Бен Эзра усмехнулся, оценивающе посмотрев на человека из ЦРУ.
— Это и ваше мнение?
Смит не ответил. Здесь он не мог делать какие-то официальные заявления.
Бен Эзра повернулся к американскому полковнику.
— Русские завершают установку ракет «земля — воздух» вдоль Суэцкого канала и на Голанских высотах. Я видел их своими собственными глазами. Согласны ли вы с тем, что время нападения исчисляют, исходя из возможности прорыва нашей обороны?
Уэйгрин кивнул.
— Думаю, так оно и есть.
Бен Эзра обвел взглядом стол.
— Значит, они в полной готовности. — Он сделал паузу. — И единственное, что им сейчас осталось, — это навести порядок в собственном доме.
— И как мы узнаем, когда это произойдет? — спросил Эшнев.
— Мы и не узнаем, — пожал плечами старик. — До той минуты, пока они не нападут. Хотя...
— Что хотя?
В глазах старика появилось задумчивое выражение. Казалось, он погрузился в какие-то свои воспоминания, но затем его глаза снова прояснились.
— Может быть, сказанное и прозвучит для вас достаточно странно, но я каким-то шестым чувством старого человека ощущаю, что ответ может быть найден у Аль Фея. Ветер, который дует над пустыней, ныне рождается не на Востоке — он дует у Запада. Ощущение собственных богатств заставляет проснуться арабских шейхов. И это будет означать конец русского влияния. Коммунизму нечего им сказать. И вопрос контроля над Ближним Востоком — только вопрос времени. И если они с толком распорядятся своими богатствами, скоро весь мир без единого выстрела упадет к их ногам.
Он обвел взглядом молчащий стол.
— Мне ужасно не хочется разочаровывать вас, джентльмены, но дело в том, что мы больше не представляем интереса для ислама, если не считать их оскорбленной гордости. Они могут одержать победу, совершенно не заботясь о том, чтобы сохранить лицо. И после окончания битвы придет пора больших потрясений.
Он повернулся к американцам.
— Нам понадобится ваша помощь. Сейчас. Позже вам будет нужна наша.
Харрис был вежлив и слегка пренебрежителен.
— Почему вы так думаете?
— Потому, что мы понимаем их лучше, чем кто-либо в мире, — сказал старик, повернув к нему свое угрюмое ястребиное лицо. — И потому, что вы, а не мы — их настоящая цель.
Снова наступило молчание. Наконец подал голос Эшнев.
— Будете ли вы продолжать снабжать нас информацией о том, что вам удастся узнать?
Старик кивнул.
— Конечно. Сочту за честь.
— Сделаю все, что смогу, — ответил Эшнев.
— Мне нужно полное досье на Аль Фея. О всей его жизни. О личной и о деловой. Я хочу знать о нем все.
Эшнев оглядел сидящих. Возражений не было. Он кивнул.
— Вы немедленно получите его.
— Доложите ли вы мое мнение премьер-министру? — спросил Бен Эзра.
— Да, я это сделаю.
— Заодно и поцелуйте ее от меня, — улыбаясь, сказал Бен Эзра. — Я думаю, она меня поймет.
Вокруг стола раздался легкий смешок. Зазвонил телефон, и Эшнев снял трубку. Послушав пару минут, он положил трубку.
— Еще одно похищение самолета, — сказал он. — Самолет Люфтганзы из Дюссельдорфа. Он на пути в Бейрут.
Бен Эзра сокрушенно покачал головой.
— Как грустно. И как глупо. — Он посмотрел на американцев. — Суть дела может быть выражена в нескольких строчках. И пока мы тут расстраиваемся из-за этих новостей, они у нас под носом, тихо, так, чтобы никто и не заметил — похитят весь мир.