Наследники

— Взгляните на них.
Я повернулся, а он продолжал нажимать кнопки, меняя каналы.
— Влияние телевидения несравнимо ни с чем. И мы только начинаем это осознавать. Через пять лет телевидение будет решать, кто станет очередным президентом Соединенных Штатов. Через десять оно превратит планету в наш большой двор. Через пятнадцать перенесет нас на Луну.
Сердитое движение руки, и экраны погасли.
— От всего этого вы хотите уйти. Только потому, что игра слишком грубая. А вы чересчур чувствительны и не желаете никого обижать. Ваше стремление к максимальному рейтингу — детская забава. Управляя телевещательной компанией, вы формируете образ жизни людей.
Можете нести им добро, а можете — зло. Выбор ваш. И судить о том тоже вам. Вы один на вершине. Чем больше у вас зрителей, тем сильнее ваше влияние. Я полагал, вы это понимаете, но, возможно ошибался.
Он помолчал.
— Я не собирался произносить речь. Когда-то давно, во Фригии, веревки завязали в такой узел, что их никто не мог распутать. Гордиев узел. Существовала легенда, что тот, кто распутает его, станет королем. А Александр Македонский взял да разрубил его мечом. Просто и без затей. Пятидесятый этаж был нашим Гордиевым узлом. Он пустовал четыре года. Я намеревался отдать его человеку, который станет моим преемником. А для того, чтобы обосноваться там, нужно-то было лишь попросить меня об этом. До вас никто до этого не додумался. Я думал, вы и есть наш Александр. Он тоже был молод.
Синклер отошел к окну. Не посмотрев на меня.
— Я приму вашу отставку. Но сначала прочтите служебную записку, что я дал вам, когда вы пришли.
Молча я взял со стола лист бумаги. Черновой вариант заявления для прессы.
СПЕНСЕР СИНКЛЕР ТРЕТИЙ ОБЪЯВИЛ СЕГОДНЯ, ЧТО ОН СОХРАНЯЕТ ЗА СОБОЙ ПОСТ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ «СИНКЛЕР БРОДКАСТИНГ КОМПАНИ». ОДНОВРЕМЕННО ОН ОБЪЯВИЛ О НАЗНАЧЕНИИ СТИВЕНА ГОНТА ПРЕЗИДЕНТОМ «СИНКЛЕР БРОДКАСТИНГ КОМПАНИИ». МИСТЕР ГОНТ ОСТАЕТСЯ ТАКЖЕ ПРЕЗИДЕНТОМ «СИНКЛЕР ТЕЛЕВИЖН».
МИСТЕР СИНКЛЕР ОТМЕТИЛ..
Дальше читать я не стал.
— Вы могли бы мне сказать.
Тут он повернулся ко мне. Его губы искривились в сухой улыбке.
— Вы не дали мне такой возможности.
— И вы не изменили своего мнения после того, что я здесь наговорил?
— Я же попросил вас прочесть этот пресс-релиз, не так ли?
Я вновь посмотрел на листок, что держал в руке. Президент «Синклер Бродкастинг компани» — вот уж действительно вершина. Я положил листок на стол.
— Нет. Благодарю, но мне это не подходит.
— Почему? — резко спросил Синклер.
— Я слишком молод, чтобы умереть, — и с тем вернулся в свой кабинет.
В восемь вечера мы еще лежали в постели, забыв про ужин. Я пробежался пальцем по ее позвоночнику, ухватил за ягодицу. Сжал. Крепкая, упругая.
— Тебе нравится? — спросила Барбара.
— А что тут может не нравиться? Попка — моя слабость. Я думал, ты знаешь.
Она затянулась сигаретой с «травкой».
— Не только попка.
Я взял у нее сигарету, перекатился на спину, глубоко затянулся.
— Шампанское еще осталось?
— Сейчас посмотрю, — Барбара села, вытащила бутылку из ведерка со льдом. Наполнила мой бокал, передала мне, налила себе.
— Попутного ветра.
Мы выпили. Я чувствовал себя на седьмом небе. Шампанское и марихуана. «Дом Периньон» [17] и «Золото Акапулько». Ни с чем не сравнимое сочетание.
Я поставил бокал на столик, положил сигарету в пепельницу и потянулся к Барбаре. Тут же она пришла в мои объятья. Наши губы слились.
— Ты такая теплая. Внутри и снаружи.
— Я тебя люблю.
Я обхватил губами левый сосок, когда зазвонил телефон. Не обращая на него внимания, я двинулся ниже.
— Телефон, — выдохнула Барбара.
— И черт с ним, — я добрался до островка вьющихся волос. Но она уже взяла трубку. — Скажи, что меня нет.
Странное выражение появилось на ее лице.
— Мой отец внизу. Он хочет подняться сюда.
Я взял трубку.
— Слушаю.
— Вас спрашивает некий мистер Синклер, сэр, — сообщил швейцар. — Пропустить его?
Я искоса глянул на Барбару.
— Да, — положил трубку и встал. Прошел в ванную, почистил зубы. Умылся, причесался. Надел халат и вернулся в спальню.
Барбара сидела на кровати, накинув на плечи пеньюар. Я наклонился и поцеловал ее.
— Не уходи. Я быстренько избавлюсь от него.
Синклер, конечно, сразу понял, что я не один.
— Я не помешал? — обеспокоился он.
— Нет, нет, — я провел его к бару. — Что вам налить?
— Виски с водой. Без льда.
— Шотландское?
— Конечно.
Я налил ему виски, себе — бренди. Он сразу перешел к делу.
— Почему вы утром ушли? Мне кажется, я выразился достаточно ясно.
— Это точно, — кивнул я. — Но я понял, что еще не готов. Особенно после вашей лекции. Мне надо многому научиться.
— У вас и так большие успехи. Учитесь на ходу.
— Нет, нет. Даже и в этом случае мне потребуется два года, чтобы подготовиться к той работе, что вы предлагаете мне сегодня.
— Вы по-прежнему намерены увольняться? — прямо спросил он.
— Нет. Во всяком случае, не сейчас.
Тут Синклер улыбнулся.
— Благодарю. Мне бы не хотелось терять вас.
— Я это знаю.
— Так что же нам делать? Дэн Ритчи пробил брешь в наших рядах.
— Я заслоню ее собой. При одном условии.
— Каком же? — поинтересовался он.
— Вы останетесь президентом «Синклер Бродкастинг». Чтобы не дать мне зайти слишком далеко и потерять дно под ногами. А если через два года ваше предложение останется в силе, я его приму.
Он долго смотрел на меня.
— Хорошо. Вы назначаетесь исполнительным вице-президентом «Синклер бродкастинг», сохраняя за собой пост президента «Эс-ти-ви». Так?
Я кивнул.
— Значит, договорились, — он протянул мне руку. — Хочу задать вам еще один вопрос, из чистого любопытства.
— Насчет чего?
— А что бы вы делали, не найди мы взаимоприемлемого решения?
— Уж во всяком случае, не волновался, — беззаботно ответил я. — У меня уже нет необходимости зарабатывать на кусок хлеба, — за его спиной Барбара вышла из спальни и я не удержался. — Забыл сказать вам, что на прошлой неделе я женился. На очень богатой девушке, отец которой хочет взять меня в семейный бизнес.