Искатели приключений

Джереми поднялся наверх и прошел в ванную. Спустя некоторое время он отправился в комнату к детям. Сначала к девочкам, их комната была ближе.
Они спали, плотно закрыв глаза. Его золотые девочки. Он улыбнулся. Одной было три года, другой пять, и ничто не могло разбудить их, даже землетрясение.
С сыном все было иначе. Он спал чутко, и малейший звук будил его. Вот и сейчас, когда Джереми вошел к нему, мальчик зашевелился и сел в кровати.
— Папа? — позвал он голосом девятилетнего ребенка,
— Да, Дакс.
— А на каком самолете ты в этот раз прилетел?
— На «Боинге 707», — ответил Джереми, подходя к кровати сына. Он наклонился и поцеловал мальчика в лоб. — А теперь спи.
— Да, папа, — ответил мальчик, снова ложась. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, сынок, — ласково сказал Джереми, выходя из комнаты.
Когда он спустился вниз, она ждала его возле лестницы. Джереми молча прошел за ней на кухню, где на столе уже стояла тарелка с бутербродами, кофе и торт.
Он вдруг обнаружил, что проголодался, сел за стол и стал есть. Она села напротив, налила ему кофе. Джереми доел бутерброд и взял чашку с кофе.
— А я, оказывается, голодный, — сказал он. Она улыбнулась.
Джереми прихлебывал горячий кофе, на лице его вновь появилось мрачное выражение.
— Никто не пришел, — сказал он.
— Даже при лучших обстоятельствах пришло бы мало людей, — сказала она. — Десять лет слишком большой срок, чтобы помнить.
— Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь, что произошло в те последние дни, — задумчиво произнес Джереми.
— Не узнаем, — ответила она. — Через несколько месяцев все были мертвы. За исключением Васкеса.
— Ты думаешь, это он убил их?
— Да. — В ее голосе звучала уверенность. — Он понимал, что после смерти Дакса их хунта распадется. Кто мог бы сплотить их? Так что Васкес поступил ничуть не лучше, чем президент.
— Ходят слухи о революции.
— Джереми, меня это не волнует. — В ее голосе появились нотки раздражения. — Я уже говорила тебе, что меня это не волнует. Я давно покинула эту страну, потому что она была больна и все в ней думали только о смерти и разрушении. Я вообще больше ничего не хочу о ней слышать.
— Ну хорошо, хорошо, — успокоил ее Джереми. — Но я помню, как я сидел на балконе и слушал его последнюю речь на заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Помню, как он выглядел и что говорил. Как будто взывал к совести всего мира: «И пусть не найдется среди вас человека, который помогал бы кому-либо воевать против собственного брата».
Она молча смотрела на него.
Джереми сунул руку в карман и достал кольцо.
— Мне дали вот это, — сказал он, протягивая ей кольцо. — Оно бы осталось у них, если бы я не пожелал купить его.
Она взяла кольцо.
— Меня всегда интересовала эта надпись.
— Это университетское кольцо. Он учился в одной группе с Джимом в Гарварде. Мы подарили его ему, когда он уезжал, так и не закончив образования.
Она внимательно разглядывала кольцо.
— Беатрис, когда я был наверху в комнате сына, то подумал, что он очень похож на своего отца. Он должен знать правду.
— Он знает одного отца, и этого достаточно.
— Он будет очень гордиться своим отцом.
— Он очень гордится тобой, — ответила она.
— Дакс уже вырос, — настаивал Джереми. — Что если он сам об этом узнает?
— Я позабочусь, чтобы не узнал, — упрямо стояла на своем Беатрис.
— Поступив несправедливо по отношению к его отцу?
— Нет! — резко сказала она. — Его отец мертв, и справедливость уже не имеет для него никакого значения. — Она решительно поднялась, подошла к мусоропроводу и бросила туда кольцо. Джереми услышал, как оно звякнуло, пролетая вниз.
— Зачем ты сделала это? — спросил он, когда она вернулась к столу.
— Теперь он ушел, — жестко сказала она, — и ничего от него не осталось, кроме мечты, которая была у нас в молодости.
Джереми попытался что-то сказать, но заметил, что ее изумрудные глаза полны слез. Тогда он встал, обнял ее и крепко прижал к груди. Он чувствовал дрожь ее тела и соленый привкус слез на губах.
Она была не права, и он понимал, что она знает об этом.
Ведь оставался мальчик, который спал наверху.