Потерянный ангел

Сузанна что-то невнятно пробормотала и пошла искать Мэнди. Она поговорит с провинившейся сестрой один на один.
Мэнди была в большой комнате, которую делила с Эм. Она пыталась стянуть зеленое платье, не потревожив булавки, при этом голова ее застряла где-то в лифе. Прихода Сузанны она, конечно, не заметила.
Сузанна молча подошла, чтобы помочь, схватила платье за пояс и ловко протащила объемистую юбку через голову Мэнди, не испортив ее прическу, не оцарапав ее булавками и не зацепив за белье. Только что, разговаривая с Айаном, Сузанна кипела от гнева и ярости, но теперь, рядом с горячо любимой сестрой, ярость прошла. Ее место занял страх. Сузанне даже стало казаться, что она смотрит на все события со стороны, как во сне, и не принимает в них непосредственного участия.
– Мэнди, я хочу тебя кое о чем спросить и надеюсь, что ты скажешь мне правду. Как далеко зашло это… дело между тобой и Коннелли?
Мэнди виновато потупилась. Сузанна слишком хорошо знала, что означает такая побитая поза. Ресницы Мэнди затрепетали и опустились, щеки слегка порозовели, она незаметно сглотнула. Сузанна похолодела.
Пытаясь отсрочить признание, Мэнди потянулась за хлопчатобумажным платьем, лежащим на кровати, и принялась надевать его. Она машинально повернулась спиной к сестре, и Сузанна так же машинально застегнула крючки. Наконец Мэнди заговорила, не поднимая головы и не оборачиваясь.
– Что ты хочешь сказать – как далеко? Насколько далеко – так тебя понимать?
– Ты была… с ним близка? Я должна знать для твоего же блага.
– Сузанна! – Возмущение Мэнди не было наигранным.
Сузанна это видела. Камень свалился с ее души. Внутри развязался тугой узел. Она радовалась не только за себя, но и за Мэнди тоже. Ее пальцы нащупали последний крючок и застегнули его. Теперь Мэнди повернулась к сестре лицом.
– Почему ты так подумала? – спросила Мэнди; хотя она и не была виновата в самом тяжком преступлении, но что-то, несомненно, скрывала. Сузанна еще не выяснила, что именно, но видела все эти признаки неспокойной совести. Мэнди крутила в пальцах складку платья и отводила взгляд.
Сузанна внимательно смотрела на нее. Она воспитывала сестру с пятилетнего возраста и хорошо изучила ее характер. Ее материнская любовь к Мэнди не угасла, но сейчас она поняла, что маленькая сестренка стала взрослой женщиной… и соперницей. Мэнди была прелестна. Сузанна считала себя некрасивой. Мэнди была очаровательна и невинна, и это сочетание сшибало мужчин с ног, как кегли. Мэнди была настолько соблазнительна, что могла выбирать себе практически любого холостого мужчину в графстве.
Но Сузанна не позволит сестре заполучить мужчину, которого хотела она сама.
Ревность – грех, а жгучая ненависть к собственной сестре – еще больший грех. Но Сузанна ничего не могла с собой поделать. И ей пришлось признаться самой себе, что Айан Коннелли, этот мерзкий негодяй, каким-то образом сумел пробраться в ее сердце и ничем его оттуда не выгнать.
Самым худшим было то, что человек, вызвавший все эти переживания, не любил ни ее, ни Мэнди. Он их использовал в своих гнусных целях, хотя Сузанна все еще не могла понять, что в конце концов ему нужно.
Он сделал из Мэнди дурочку, точно так же, как и из нее. Но у Мэнди по крайней мере оправдание – ей всего семнадцать лет.
– Я видела, как ты поцеловала Коннелли на холме. – Произнести эти слова было не просто.
Сузанна старательно гнала из головы слишком живописную картину. Она должна избавиться от боли.
Надо только заставить себя держаться равнодушно.
– Мэнди, ты не хуже меня знаешь, что далеко переступила границы дозволенного в отношениях с мужчиной, А с Коннелли особенно. Мы ведь с тобой договорились, разве ты забыла? Ты будешь вести себя хорошо с работником, а я позволю тебе пойти на вечеринку к Хаскинсам. Ты нарушила нашу сделку.
– И ты теперь меня не пустишь? – пронзительным голосом выговорила взбешенная Мэнди.
Сузанна печально кивнула.
– Мне жаль лишать тебя этого удовольствия, но ты затеяла опасные игры с Коннелли и…
Глаза Мэнди зловеще сверкнули.
– Я пойду на эту вечеринку, тебе меня не остановить! Ты всего лишь моя сестра, Сузанна! Ты не моя мать и перестань ее изображать! Я пойду! И если ты собираешься рассказать папе про Коннелли, и если заставишь его мне запретить… Подумай получше, Сузанна. Потому что, если ты наябедничаешь про меня, я наябедничаю про тебя. Готова поспорить – тебе есть что скрывать об отношениях с ним, причем гораздо больше, чем мне!
– Мэнди! – только и могла промолвить Сузанна.
Темные глаза Мэнди постепенно наполнились слезами.
– Я сделаю так, как сказала, – добавила она.
Схватила зеленое шелковое платье и пробежала мимо Сузанны к двери. – И не думай, что ты мне нужна, чтобы закончить платье, потому что я доделаю все сама!
Потрясенная Сузанна так и осталась стоять с поднятой рукой, она хотела задержать Мэнди, но та уже торопливо спускалась по лестнице.