Полнолуние

Нет, она определенно не хотела вмешательства местных полицейских. Их милостью она непременно окажется за решеткой, а дети будут рассованы по приютам. Опять.
– Итак?
У Молли возникло неприятное ощущение, будто он читает ее мысли. От этого ей стало не по себе. Она повесила трубку.
– Хорошо, предположим, что пришли вы не по адресу. Я не Батлер.
– У вас есть видеомагнитофон?
– Что? – Вопрос был столь неожиданным, что Молли опешила. Агенту пришлось повторить его. – И что, если есть?
В самом деле, у Майка был видеомагнитофон. В июне он подрабатывал у старика Хигдона, помогал ему в уборке табака, и подержанный видеомагнитофон был частью его заработка. Молли старательно внушала мальчишке, что заработать вещь – гораздо лучше, чем украсть ее. За это в тюрьму не упрячут.
Как-то теперь она сможет вести с Майком беседы о морали, когда сама украла пять тысяч долларов? Разве что послужит живым примером расплаты за грехи, проведя ближайшие несколько лет за решеткой.
В животе опять неприятно заурчало.
– Где он? – Не дожидаясь ответа, Уилл повернулся и направился в узкую дверь, ведущую из кухни в гостиную. Не желая выпускать его из виду, Молли последовала за ним.
Нижний этаж ветхого сельского домика состоял из трех комнат: кухни, смежной с ней гостиной и спальни Молли в глубине. Крохотная ванная была своего рода аппендиксом кухни, место для нее выкроили в самый последний момент, когда сооружение уже было построено. Гостиная, как и кухня, была обставлена случайными предметами. Потемневший от времени дощатый пол был укрыт потертым овальным ковром, тусклая цветовая гамма которого выдавала воспоминания о коричневом, зеленом и рыжем. Место вдоль одной из стен занимал обитый оранжевым твидом диван, выуженный из запасников религиозно-благотворительной Армии спасения. К нему примыкало древнее коричневое кресло-лежанка, рваные подлокотники которого были заклеены черной изоляционной лентой, и покрашенный в коричневый цвет стул с высокой спинкой, пестрые подушки которого Молли смастерила сама из наволочек. Две разрозненные обшарпанные деревянные тумбочки служили подставками для дешевых настольных ламп. Линялые золотистые шторы были широко раздвинуты, чтобы пропустить в темную комнату как можно больше света сквозь одинокое окно. В дальнюю стену был встроен неработающий камин с дровяной печкой на круглом кирпичном фундаменте.
Телевизор с водруженным сверху видеомагнитофоном – гордость семейства – занимал в комнате почетное место, и не заметить его было невозможно. Когда Молли появилась в дверях гостиной, агент ФБР уже отыскал его и как раз доставал из внутреннего кармана пиджака видеокассету. Бросив короткий взгляд в ее сторону, он продолжил начатое дело. Нажав кнопку на видеомагнитофоне, он вставил кассету, нажал другую кнопку и включил телевизор. Затем поманил Молли пальцем. Она нехотя сделала несколько шагов ему навстречу, пока на экране маячил серый снегопад. Но уже через мгновение, к ее ужасу, возникла первая четкая картинка. Молли застыла на месте, безмолвно разглядывая появившийся на экране знакомый мешок для корма, набитый наличностью.
Каким-то образом этот тип заснят все это на пленку!
Он наблюдал за ней, пока она ошеломленно смотрела на экран, и, убедившись в том, что цели своей достиг, выключил телевизор.
– Итак? – повторил он вопрос, выпрямившись и устремив на нее взгляд.
Молли сомкнула раскрывшиеся от шока губы, сложила на груди руки и постаралась унять пробежавшую по телу ледяную дрожь. Их взгляды встретились. Молли попалась в ловушку, и оба это понимали. Да и как она могла отрицать то, что было зафиксировано на пленке? Клясться в том, что у нее есть нечистая на руку сестра-близнец?