Книга теней

— Заклинание тогда подействовало? — спросила я, хотя знала, что так оно и было. — Кровь…
— Да. Надо надеяться, что твое ремесло будет иметь такую же силу и на перекрестке дорог .
— Понимаешь, я не имею представления, как… Не знаю, смогу ли я…
— Поэтому я и пришла. Поэтому и следовала за тобой, проникнув в это остывшее тело .
— Но зачем?
— Чтобы поблагодарить тебя и рассказать больше о нашей миссии, как называет ее Себастьяна. 
Я промолчала. Кто же наконец расскажет мне то, что я должна знать, да так, чтобы не приходилось все это выпытывать, делать умозаключения, гадать, беспокоиться и недоумевать?
— Ты, конечно, знаешь, что вот уже две сотни лет я пытаюсь умереть и таким образом избежать своей участи. Я испробовала столько различных способов… 
Она умолкла. Я наблюдала, как она неловко пыталась свести вместе свои неживые руки, судорожно сжимая их, чтобы принять позу молящейся.
— Да, я слышала, как вы говорили с отцом Луи, но не знала, что вы имели в виду.
— Конечно, ведьма, откуда тебе это знать? 
—  Так расскажи мне! — воскликнула я, сама себе удивляясь. — Расскажи все, что ты знаешь о смерти!
После этого мы обе — enfin  [115] , все втроем — долго сидели в пустом соборе, глядя перед собой.
Наконец Мадлен заговорила.
— За годы, прошедшие после моей смерти, я много путешествовала с единственной целью: найти путь, ведущий назад, в жизнь. Пожить еще хотя бы немного — вот все, чего я добивалась, но всегда тщетно. Меня не интересовало, какую я обрету телесную оболочку — будь то ребенок или нищенка, дурак или монашенка, — я хотела лишь вернуться к состоянию смертности, снова жить, зная, что потом умру по-настоящему и окончательно. Покончить с этой бесконечной отсрочкой… с этой подвешенностью в вечности, на которую меня обрек некий церковный обряд или ритуал. 
—  Ты думаешь, это церковь так с тобой сделала?
— Уверена. Это сделала церковь, это не божеское деяние… Но как это произошло, понятия не имею . — Под вуалью я увидела повернутое ко мне лицо Мадлен поверх того, другого лица, отделенное от него. — Но если я не знаю, как это случилось, могу ли я отменить сделанное? По силам ли это кому-нибудь или чему-нибудь? 
Конечно, и ход моих мыслей был схожим: как мне отменить сделанное? Вместо того чтобы задать этот вопрос, я сидела и слушала. И наблюдала. В прохладном полумраке многоцветных теней собора я любовалась руками… той женщины, чье телесное обличье приняла Мадлен. Красивые, длинные и тонкие пальцы, хорошо ухоженные ногти. Ничего похожего на растрескавшиеся, переросшие, закручивающиеся ногти Мадлен, всегда грязные… словно она разрывала ими могилы.
Мадлен вновь заговорила.
— Единственное, что мне стало ясно за долгие годы поисков: я не смогу вечно сносить эту участь. Не смогу! Мне нужна жизнь целиком или смерть целиком. Терпеть и дальше… этот застой я не в состоянии! 
Она замолчала, а я отвернулась и увидела старика, стоящего на коленях рядом с отсвечивающей красным кружкой для пожертвований; о его великом горе свидетельствовали крепко сжатые в молитве руки и подрагивающие плечи.
— В поисках выхода я перепробовала все церковные ритуалы, но безуспешно. Осталась последняя надежда. Мы отправились в путь, чтобы извлечь из могилы мои останки, погребенные в неосвященной земле для самоубийц у перекрестка дорог. Я была осуждена на это: в освященной церковью земле таких, как я, не хоронят. Может быть, удастся что-то сделать в темноте при новолунии, если над останками будут совершены определенные обряды отцом Луи и тобой — новой сильной ведьмой… Может, я найду наконец успокоение — умру окончательно. 
Я и в своей-то судьбе не была властна, а теперь судьба Мадлен целиком зависела от меня! Все, что только можно придумать в утешение, это жалкое:
— Я постараюсь, Мадлен. Обязательно.
— Да, постараешься , — отозвалась та.
— Но какие заклинания мне надо читать? Ты упоминала какие-то обряды…
— Да, обряды. Колокол, книга и свеча. Знакома ли ты, ведьма, с ритуалом отлучения? 
—  Нет, — сказала я, добавив: — Но ведь эти обряды должен совершать священник, верно?
Мадлен иронически засмеялась:
— Нет уж, спасибо. Хватит с меня священников. К тому же Себастьяна говорила, что ты имеешь доступ к мирам, к которым священники и язычники могут лишь обращать молитвы. 
—  Но почему я?
— Новую ведьму не так легко заполучить, — сказала Мадлен. — Я ждала …
— Я хотела сказать: почему я, а не Себастьяна?
— В далеком прошлом, когда она была еще новой ведьмой? Я повстречала Себастьяну во времена террора, когда ее сила уже иссякла, к тому же она не осмеливалась прибегнуть к колдовству, опасаясь невольно вызвать такие бури… 
—  Да, да, я знаю об этих бурях…
— И эта ведьма, твоя мистическая сестра… она однажды пыталась мне помочь, после того как ее долго уговаривали я и Луи. Эта была вялая попытка, и, должна сказать, она не принесла мне никакой пользы. 
Я спросила, что она имела в виду. Мадлен заколебалась.
— Видишь ли, — начала она, — Себастьяна занималась в тот день Ремеслом, не веря в себя и в успех своего дела, а результат… иногда мы узнаем о несчастных последствиях позже… Тогда ее колдовство вызвало лишь кровотечение у нескольких собак в окрестностях Шайо. Конечно , — сказала девушка, шаловливо поведя плечами, — это было неприятно. «Их словно разорвало», — сказала заплаканная женщина, пытавшаяся вместе с властями раскрыть причину смерти своих пуделей. 
Своим обычным… нет, куда более мрачным тоном Мадлен продолжала:
— Впрочем, ведьма, теперь нам надо поговорить о куда более важных вещах. Как сказал мой священник: «Париж уже проехали»… Еще раз спрашиваю: что тебе известно о ритуале колокола, книги и свечи? 
Не успела я ответить, как она вновь заговорила.
— …Это было весной тысяча шестьсот семидесятого или восьмидесятого года, не помню точно, я была мертва к тому времени не более половины века. Я услышала, как один человек, странствующий торговец шампанским с юга, рассказывал о душителе из тех краев. Этот человек только что узнал от какого-то родственника, что предполагаемый убийца — немой — пойман. Я заподозрила неладное, и, как оказалось, не без оснований .