Планета отчаянья

Ньют с любопытством уставилась на маркер: «А это еще зачем?»
Впрочем, этот вопрос ее не очень занимал. Рипли ей что-то дала — то есть сделала подарок. А подарок — это всегда залог дружбы.
— Ну, все. — Рипли встала и включила настольную лампу, на тумбочке.
Мало ли где хорошо — дела не ждут.
— Не уходи! — подскочила Ньют на кровати. — Не уходи!
Неужели Рипли может бросить ее сейчас одну? В этот миг такой поступок казался Ньют почти предательством.
«Девочка моя, — мысленно взмолилась Рипли, — ты думаешь, я хочу от тебя уходить?»
— Ньют, — произносить слова ей было тяжело, словно и она чувствовала в них привкус предательства. — Я буду в соседней комнате. Видишь вот эту камеру, вон там? — она указала на небольшую серую коробку с темным кружком объектива. — Мне будет видно тебя через нее, и я буду знать, что с тобой, и все ли в порядке. — Заметив, что Ньют смотрит на нее все еще с недоверием, хотя и не лишенным сомнения, Рипли добавила: — Я это тебе совершенно серьезно говорю. Я тебе обещаю!
«Она не врет, — после недолгих колебаний заключила девочка. Ей вообще можно верить».
И все же, что ни говорил разум, чувства требовали своего.
«Не надо ей мешать, а то еще обидится», — решила она, но тут же захотела окончательно удостовериться в правдивости слов Рипли.
— Ты клянешься? — торжественно произнесла она.
Может быть, в другой обстановке тон, каким это было сказано, рассмешил бы Рипли. Но сейчас он вызвал только дополнительную волну нежности.
— Клянусь всем святым, — серьезно ответила она.
— А если соврешь, то чтоб ты сдохла? — продолжала допытываться Ньют.
«Ох, милая ты моя!»
— Да, если совру, то чтоб я сдохла, — подтвердила Рипли — и Ньют, в знак полного доверия к ее словам, закрыла глаза.
Мирно блестел, наблюдая за этой сценой, круглый значок объектива — маленький залог правдивости ее слов.
Рипли тихо поднялась и вышла, оставив девочку под его присмотром.