Чужой
… Отец погиб нелепо, случайно. Какой-то дурацкий случай. Мне было тогда четыре года. Он переходил дорогу вблизи Ричард-авеню, и его подстрелила полиция, приняв за какого-то опасного типа, но… Я почти ничего не помню. И отца слабо помню. Мама рассказывала, что я его очень любил. Она чуть с ума не сошла. Даже в психушке пролежала месяца три. Но этого я тоже не помню. Помню только, что долго пробыл у бабушки.
До сих пор не помню, почему мать не вышла замуж еще раз. Мужики вокруг нее косяками ходили. Всех цветов и размеров. Иногда даже попадались такие, которые неплохо относились ко мне. Но, похоже, она любила только его, и любит до сих пор…
Оставив внешний шлюз открытым, Паркер спустился по боковому коридору на третью палубу и пошел по противоположной стороне корабля. Если у этой твари развит нюх и она напала на его след, то может устроить засаду, и идти другой стороной безопаснее.
Мама, мама! Что с тобой будет, не дай Бог что? Хорошо еще, что хоть внуки останутся. Их у тебя даже слишком много. Но ты сама виновата. Кто мне говорил: «Жениться тебе еще рано, маленький еще. Если девочка нравится, приведи домой, познакомишь — а там поговорим». Вот, а теперь — пожалуйста, наприводил! Дома такой бедлам развел… Но что делать, я их люблю, они — меня. Еле выпер их всех. Так все равно: только уйду в рейс — опять все у тебя на голове сидят! Хорошо бы хоть сидели — может, и помогли бы чем. Хотя тебе как раз поможешь! Сыну родному не даешь пальцем пошевелить… Все у тебя маленьким хожу. А маленькому уже тридцать пять годочков. У самого скоро десяток ребятишек будет, а ты все…
Ноги поехали на чем-то скользком, и он чуть не растянулся на полу, цепляясь руками за выступающие трубы. Под ногами была лужица какой-то прозрачной едко пахнущей слизи. Он встал и осмотрелся. Уходящий вдаль коридор был пуст. Боковые переходы они с Ламберт задраили еще раньше, и теперь они светились индикаторами закрытых замков.
«Неужели вляпался? У самого финиша так наколоться! Обидно!»
Но вокруг было тихо, и всего футов сто оставалось до конца тоннеля; а там — спасительный люк, каюта Ламберт. Нужно рискнуть. Хоть и жарковато, не погода сегодня для пробежек, но попробуем. Три, четыре…
Грохот шагов наполнил тоннель, уши заложило, сердце бешено стучало.
— Сейчас, детка, я уже почти…
Кулак впечатал кнопку, замки щелкнули, и обливающийся потом толстяк ввалился в каюту. Ламберт сидела в кресле и курила; услышав за своей спиной грохот, она вздрогнула, резко обернулась, и сигарета выпала из разжавшихся пальцев. Люк закрылся.
— Ты видел его? — спросила Ламберт, подскакивая и хватая со стола огнемет.
— Нет, — задыхаясь, выдавил он, — не видел, но дерьма он по кораблю раскидал предостаточно. Надо спешить.
Паркер поднял с пола сигарету и сунул ее в рот. Он отдышался, забрал у нее огнемет и открыл люк.