Чего тебе надо, любовь?

– Домбо, дурак, убирайся вон, купи на эти деньги дом с застекленной гостиной и телевизор «Тринитрон» с офигенным экраном.
А Домбон вдруг заревел. Так и стоит – руки держит в карманах и плачет. Сейчас все тут зальет, потоп устроит. Слезы с кулак – или с виноградину.
А вот и Фа, сеньора Хосефа из квартиры напротив. Уж она-то точно знала, чем все закончится. Взгляд ее всегда выражал осуждение. Но я ей благодарен. Она ведь ни разу не сказала мне ни одного слова. Ни доброго, ни дурного. Я здоровался: «Добрый день, Фа», а она в ответ что-то едва слышно бормотала. И только. Она знает все, что происходит вокруг. Но мне никогда ничего не говорила. Она помогала маме – и точка. Вечером они вместе выкуривали по сигарете «Честер» и выпивали по рюмке «слезы» из Порто, пока я тыкал пальцем в дистанционное управление. Она и теперь такая же, как всегда. Поддерживает маму. Время от времени поворачивается ко мне, но во взгляде нет и следа укора. Она крестится и молится. Профессионалка.
Осталось недолго. На светящемся табло я могу разглядеть расписание похорон. В 12.30 в Феансе.
Лола прощается с мамой и спешит к дверям ритуального зала. Ну и походка! Будто летит, хотя и без коньков. Совсем как цапля или еще какая-нибудь птица. Но что это она делает? Вдруг поворачивается, катит на своих коньках в этой своей плиссированной юбке и замирает перед стеклом. Смотрит на меня изумленно, словно впервые заметила, обратила внимание.
– Что, удивилась?
– Но, Тино, как ты мог на такое отважиться?
У нее жаркие глаза, грешные глаза и полуоткрытые губы.
Я мечтаю о первой летней черешне.