Книга жизни и практики умирания
ПОКИДАНИЕ ТЕЛА
Теперь, когда бардо умирания начинается для меня,
Я откажусь от всего цепляния, желания и привязанности,
Войду, не отвлеченный ничем, в ясное сознавание учения,
И выброшу свое сознание в пространство нерожденной Ригпы;
В то время, как я покину это сложное тело из плоти и крови,
Я буду знать, что это преходящая иллюзия.
В настоящее время наше тело, несомненно, является центром всей нашей вселенной. Мы не думая ассоциируем его со своей личностью и своим эго, и эта бездумная и ложная ассоциация постоянно усиливает нашу иллюзию их неразделимого материального существования. Из-за того, что наше тело кажется так убедительно существующим, наше «Я» кажется существующим, и «ты» кажется существующим, и весь этот иллюзорный дуалистичный мир, который мы никогда не прекращаем проецировать вокруг нас, выглядит очень неизменным и реальным. Когда мы умираем, то вся эта сложная конструкция впечатляюще разваливается.
Происходит, если это выразить предельно просто, то, что сознание, на своем наиболее тонком уровне, продолжает существовать без тела и проходит через ряд состояний, называемых «бардо». Учения говорят нам, что именно потому, что в бардо мы более не имеем тела, нет причины бояться любого переживания, как бы пугающе оно ни было, какое может случиться с нами после смерти. Как, в конце концов, можно причинить какой-то вред бестелесности? Однако проблема состоит в том, что в состояниях бардо большинство людей продолжает цепляться за ложное ощущение личности, с его призрачным цеплянием за физическую плотность; и это продолжение той иллюзии, которая лежала в корне всего страдания в жизни, по смерти подвергает их дальнейшему страданию, особенно в «бардо становления».
Существенно важно, как вы можете видеть, сознавать сейчас, при жизни, когда у нас еще есть тело, что эта видимая, такая убедительная плотность является просто иллюзией. Наиболее сильный способ осознать это – научиться, как после медитации «становиться дитем иллюзии»: воздерживаться от уплотнения, что мы всегда соблазняемся делать, восприятий себя самих и нашего мира; и продолжать, как «дитя иллюзии», видеть прямо, как мы делаем в медитации, что все явления являются иллюзорными и подобными сновидению. Углубляющееся при этом осознание иллюзорной природы тела является одним из наиболее глубоких и вдохновляющих, какие мы можем получить для того, чтобы помочь нам отпустить.
Когда при смерти мы, вдохновленные и вооруженные этим знанием, сталкиваемся с фактом, что наше тело – иллюзия, мы можем узнать его иллюзорную природу без страха, спокойно освободиться от всей привязанности к нему и охотно оставить его позади, даже с благодарностью и радостью, поскольку теперь знаем его как то, чем оно является. Фактически, можно сказать, что мы сможем по-настоящему и полностью умереть, когда умрем, и таким образом достичь высшей свободы.
Думайте тогда о моменте смерти как о странной пограничной зоне ума, ничейной территории, на которой, с одной стороны, если мы не понимаем иллюзорной природы своего тела, мы можем понести тяжелую эмоциональную травму, потеряв его; а с другой стороны, нам предоставляется возможность безграничной свободы, возникающая именно благодаря отсутствию того же самого тела.
Когда мы наконец-то свободны от тела, которое так долго определяло наше понимание самих себя и доминировало в нем, то кармическое видение одной жизни полностью истощается, но любая карма, какая может быть создана в будущем, еще не начинает кристаллизоваться. Итак, что происходит в смерти, так это то, что возникает «промежуток» или место, имеющее огромные возможности; это момент чрезвычайно важной силы, где единственно, что значит, или может значить, – это каким точно является наш ум. Лишенный физического тела, ум предстает нагим, отрыто показанным таким, каким он был всегда: конструктором нашей реальности.
Поэтому если в момент смерти мы уже владеем стабильным сознаванием природы ума, то можем в одно мгновение очистить всю свою карму. А если мы продолжим это стабильное узнавание, то на самом деле сможем совершенно покончить со своей кармой, войдя в обширность первозданной чистоты природы ума и достичь освобождения. Падмасамбхава так это объяснил:
Вы можете спросить, почему это во время состояния бардо вы можете найти стабильность, просто узнав на одно мгновение природу ума? Ответ такой: в настоящее время наш ум запутан в сети, сети «ветра кармы». А сам «ветер кармы» заключен в сеть, сеть нашего физического тела. В результате у нас нет независимости или свободы.
Но как только наше тело разделилось на ум и материю, в промежутке между тем, как вновь оказаться заключенным в сеть будущего тела, ум, вместе со своей магической игрой образов, не имеет конкретной, материальной поддержки. И пока у него нет такой материальной основы, мы независимы – и можем узнать.
Эта сила достичь стабильности простым узнаванием природы ума подобна факелу, что за мгновение способен разогнать тьму, царившую веками.
Поэтому если мы можем узнать природу ума в бардо таким же образом, как можем сейчас, когда она показывается мастером, то нет ни малейшего сомнения, что мы достигнем просветления. Вот почему, начиная с самого этого момента, мы должны познать природу ума посредством практики.
Глава XV
ПРОЦЕСС УМИРАНИЯ
По словам Падмасамбхавы,
Люди встречаются с двумя причинами смерти: есть преждевременная смерть и смерть при истечении их естественного срока жизни. Преждевременная смерть может быть предупреждена посредством способов, применяемых для продления жизни. Но в случае естественной смерти вы сходны с лампой, в которой кончилось масло. Тут нет способа отвратить смерть, обманув ее; вам нужно приготовиться к уходу.
Давайте рассмотрим теперь эти две причины смерти: окончание нашего естественного срока жизни и препятствие или несчастный случай, которые приводят нашу жизнь к безвременному концу.
ИСТЕЧЕНИЕ НАШЕГО СРОКА ЖИЗНИ
Каждый имеет определенный срок жизни соответственно своей карме; и когда он истекает, продлить жизнь крайне трудно. Однако тот, кто усовершенствовался в продвинутых практиках йоги, может превзойти даже этот предел и действительно продлить свою жизнь. Есть легенда, что иногда мастера получают от своих учителей сведения о долготе своей жизни. Но они знают, что благодаря силе своей собственной практики, чистоте их связи со своими учениками и их практикой, и благу их работы, они могут прожить дольше. Мой мастер сказал Дилго Кхьенце Ринпоче, что он доживет до восьмидесяти, а дальше все зависит от его собственной практики; он дожил до восьмидесяти одного года. Дуджому Ринпоче было сказано, что его срок жизни равен семидесяти трем годам, но он жил до восьмидесяти двух.