Имперский вояж

— Третий взвод! — пролаял Панер, когда оружейные залпы и взрывы гранат опять понесли смерть во вражеские цепи. — Сержант Джин! Чем вы там, мать вашу, занимаетесь?
— А… — не нашелся что ответить Джин, затем, не выдержав, снова захохотал. — Извините, — его душил смех. — Извините, сэр, э…
Яростная волна огня обрушивалась на варваров, кося их направо и налево, а до Панера продолжал доноситься с парапета приглушенный маниакальный смех.
— Сержант Джин! Что там, черт возьми, у вас происходит?
— Ах… — Это все, что смог произнести Джин. Выпустив очередную неконтролируемую очередь автоматического огня, сержант опять зашелся от смеха.
Панер в ярости зарычал на Джина, затем переключился на взводную волну, и как раз в тот момент до него донеслись слова Джулиана:
— Нет, правда, правда. Я люблю тебя! — завершившиеся истерическим гоготом, так как до очумевшего Гронингена наконец-то дошел комизм ситуации и он во всеуслышание весьма недвусмысленно и популярно объяснил, что произойдет, когда он доберется до шеи Джулиана.
— Джулиа-а-ан! — нетерпеливо начал Панер, затем сделал паузу, так как заметил улыбки на лицах бойцов. Некоторых буквально душил нервный смех. Капитан успокоился, сообразив, что по крайней мере хоть один взвод не впал в пессимизм и вовсе не собирается погибать в ближайшем будущем.
— А я хочу, — всхлипнул Джин, — доложить старшему сержанту, что я ее то-о-оже люблю!
— Так, ладно, ребята, — сказал Панер, качая головой и пытаясь удержаться от смеха. — Давайте успокоимся и постреляем еще немножко в пенистых, хорошо?
— Договорились, — откликнулся Джулиан. — Извините, шеф.