Один в толпе

Оркестр, недоумевая, заиграл мелодию сначала. Коул молчал, и они повторили все снова. Он стоял и, оцепенев, смотрел в зал.
Наконец голос к нему вернулся.
– Давно пора тебе было появиться, – сказал он с нежностью, не пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Холли медленно опустила плакат и взглянула на сцену, молясь про себя только об одном – ей было необходимо встретиться с Коулом взглядом. Она слышала вокруг удивленный шепот, поднимавшийся волнами, а потом поняла, что Коул обращается к ней, и сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди от радости.
Его взгляд, его слова, они были обращены к ней одной, как будто на этом огромном стадионе не было никого, кроме них.
Коул снял с плеча гитару, положил ее на сцену и спрыгнул в зал.
Холли бросила плакат на пол и стала пробираться ему навстречу.
Коулу не терпелось дотронуться до нее, убедиться, что это не сон. Она еще не успела добраться до прохода, а он уже был рядом. Она ринулась вперед и обвила руками его шею. Он поднял ее на руки, и они, не разжимая объятий, закружились, не замечая никого вокруг.
В зале не стихали взволнованные голоса. Слова, которые Коул сказал вполголоса: «Я люблю тебя, Холли», его микрофон разнес по всему залу, разразившемуся новым взрывом возгласов.
Кто-то начал аплодировать, остальные подхватили. Через несколько секунд, когда Коул наклонился, чтобы поцеловать Холли, зал разразился восторженным ревом.
Женщина в красно-черном наклонилась и подобрала с полу плакат. На нем было написано:
«Я назвала ее Розой».