Торир Рыжебородый

— Это было всего лишь чувство. Я почувствовала что-то, и это очень сильно испугало меня.
Донахью пожал плечами.
— Ну, теперь нечего бояться. Они все мертвы.
— Так я и думала.
— Не жалей их. Они убили бы нас, если бы у них был шанс.
— Я знаю.
— Или ты снова считаешь меня убийцей?
— Нет. Честно, нет. Я просто не люблю убийств, не важно, правы убитые или нет.
— Тогда скажи своим друзьям — Нормалам, чтобы они перестали охотиться на меня.
— Они и на меня охотятся, — напомнила Баронесса Рыжебородому.
Донахью протяжно, глубоко вдохнул, потом выдохнул.
— Я знаю, — он посмотрел на Алату и смягчился. — Не думаю, что твое положение чем-то лучше моего.
— Да.
— И мы ничего не можем поделать с этим.
— Знаю. Хотя это кажется так глупо. Убегать несколько недель, убивать своих же подданных, так чтобы когда мы вернулись в Ступицу, нас назвали бы убийцами.
— Что же ты хочешь?.. Чтобы мы прожили в этом проклятом лесу остаток жизни?
— Нет, конечно.
— Тогда? — он выжидающе посмотрел на Алату.
— Есть другие города Нормалов. Почему бы не отправиться в один из них.
— Если бы я не собирался вернуться в Ступицу, ты бы уже была мертва, — сказал он. — Ты ведь понимаешь это, не так ли?
— Да, — мягко сказала она. — Я знаю это. Но я не говорю, чтобы ты остался там навсегда.
— И на какой срок мне отправиться в изгнание?
— Пока Эндрю не охладеет к идее убить тебя.
— Охладеет к идее? Рет побери! Весь твой проклятый город не сможет убить меня! Пусть даже каждый из них думает, что это я убил Страмма и твоего отца.
— Я забыла, — согласилась она. — Эндрю — единственный, кто хочет моей смерти, и я стала думать, что это применимо и к тебе.
— Нет, неприменимо, — грубо сказал он. — Теперь, когда все определилось, пойдем.
Они направились к Ступице, но когда достигли места, где Донахью убил воинов, там оказалось только три тела. Рыжебородый выкрикнул проклятье и повернулся к Алате.
— Черт! Я могу поклясться, что все были мертвы!
— Эти — да, — сказала она, обозревая сцену резни.
— Нет, не все. Тут нет еще одного дурака.
— Где же он?
— Не знаю, — сказал Рыжебородый. — Но если он проживет достаточно долго, чтобы добраться до другого патруля, скоро в это место сползутся Нормалы.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— Не уверен, — сказал он, яростно потерев бородатый подбородок. — Я хотел отправиться в Ступицу, но теперь враги будут поджидать меня за каждым кустом и деревом.
— Мы можем отправиться в какой-то другой город.
— И я потеряю шанс стать Бароном? Нет! Мы еще некоторое время поживем в лесу, а потом воспользуемся другой дорогой, чтобы войти в Ступицу, — он сделал паузу. — Если не…
— Если не… что?
— Если ты не согласишься пройти через официальную брачную церемонию, как только мы войдем в другой город, — сказал он. — Это будет сделано официально, и Крастон с Рислером не смогут отказаться отдать мне имущество Дрейка и Повича. Договорились?
Вначале Алата хотела отказаться. Дрейк был достаточно плохим мужем, но мысль о том, чтобы выйти замуж за этого варвара, почувствовать его огромные, мозолистые руки на своем теле, осознать, что она снова стала чьей-то физической и политической собственностью и служит определенной цели, была невыносима. Только потом, обдумав все возможности, Алата поняла, что, если откажется, все будет намного неприятнее. Если она откажется выйти замуж за Донахью, он отправится в Ступицу, и они оба будут убиты на месте или станут влачить ужасное существование в лесу неопределенно долгое время, после чего ей все равно придется выйти за него замуж.
Выбора у нее не было, но, выйдя замуж за Донахью сейчас, она избежит неприятностей в самом ближайшем будущем и сможет манипулировать Рыжебородым.
— Да, договорились, — наконец-то сказала Алата.