Семь взглядов на Олдувайское ущелье
— Это Экзобиолог, — сказал я.
— Как выглядит обряд похорон у ее расы? — спросил Беллидор.
— Кремация, — ответил Оценщик.
— Тогда мы разведем огонь и превратим в пепел останки нашего друга, и пусть каждый из нас прочтет молитву, чтобы ее душа смогла спокойно отправиться по Пути в Вечность.
Так мы и поступили.
* * *Чуть позже в этот день прилетел корабль и забрал нас с планеты. И только сейчас, будучи достаточно далеко от Земли и ее влияния, я могу воссоздать то, что узнал тем последним утром. Я солгал Беллидору — ради всего отряда — так как с того самого момента, как я сделал свое открытие, я знал, что моей главной задачей является как можно быстрее забрать всех нас с Земли. Если бы я сказал им правду, один из них, или даже несколько, решили бы остаться, так как все они — ученые с любознательным, пытливым мозгом, и я никогда не сумел бы им объяснить, что пытливый любознательный мозг абсолютно не соответствует тому, что я обнаружил в своем седьмом, и последнем, взгляде на Олдувайское ущелье.
Кость не была частью Экзобиолога. Историк, и даже Морити, узнали бы о том, что им не будет страшно исследовать ее. На самом деле это была берцовая кость Человека.
Человек вымер пять тысяч лет назад. По крайней мере, столько прошло с тех пор, когда мы, граждане Галактики, пришли, чтобы его понять. Но те нескладные, неуклюжие ночные создания, которых, казалось, так привлекали огни нашего лагеря, и были тем, чем стал Человек. Даже та грязь и радиация, которыми он покрыл свою планету, не смогли его убить. Они просто изменили Человека до такой степени, что мы больше не могли его узнать.
Думаю, я мог сообщить всем простые факты: что племя этих псевдолюдей загнало Экзобиолога вниз, в ущелье, напало на нее и, увы, съело. В конце концов, это не первые хищники, найденные в многочисленных мирах Галактики.
Но когда я слился с костью в единое целое, когда я почувствовал, как она раз за разом с силой опускается на голову и плечи нашего компаньона, я испытал чувство необыкновенной силы, чувство такого ликования, какого до сих пор не испытывал никогда. Внезапно я увидел мир глазами владельца кости. Я видел, как он убивал своего приятеля, чтобы создать это оружие, видел, как он планировал разграбить тела слабых и стариков, чтобы создать новое. Я видел картины завоевания других племен, живущих поблизости от ущелья.
И наконец, в момент триумфа, мы с ним вместе смотрели на небо, и твердо знали: когда-нибудь все, что мы видим, будет принадлежать нам.
С этим знанием я живу уже два дня. Не представляю себе, с кем я могу его разделить. Ведь это совершенно безнравственно — уничтожать целую расу только из-за ее бескрайних мечтаний и безжалостности ее амбиций.
Но это — раса, которая отказывается умирать, и каким-то образом я должен предупредить всех остальных, живущих в гармонии вот уже пять тысячелетий.
Так будет не всегда.