Космический Апокалипсис

Но прочие проблемы, когда она сосредоточилась на них, сделали перспективу погрузиться в море боли весьма соблазнительной. Однако Хоури воспротивилась. Ей вдруг до слез захотелось узнать о своем жизненном предназначении, даже если она в нем ничего не сможет изменить. Ей страстно хотелось узнать, что ждет ее впереди. Ведь все равно что-то должно случиться с ней, разве не так?
— Крышка нам? — спросила Хоури.
Паскаль кивнула.
— Но не так, как ты думаешь, держу пари.
— Думаешь, не сядем на Цербер?
— Не сядем. Даже если бы умели управлять Паучником. Но с Цербером мы не столкнемся, а скорость наша такова, что и на орбиту вокруг него нам не встать.
Теперь, когда Паскаль упомянула про Цербер, его полушарие, видимое в смотровые окна, казалось гораздо большим, чем было до атаки. Должно быть, они проскочили мимо планеты с той скоростью, которую обрели благодаря методу подхода шаттла, равной нескольким сотням километров в секунду.
— Так что же тогда случится?
— Я могу только гадать, — ответила Паскаль, — но думаю, мы упадем на Гадес. — Она кивнула в сторону лобового смотрового окна, откуда было видно красную точку впереди. — Мне кажется, что, грубо говоря, положение звезды совпадает с направлением нашего полета.
Хоури не надо было напоминать, что Гадес — нейтронная звезда, также не стоило говорить и о том, что на свете не существует такой штуки, как безопасное сближение с нейтронной звездой. Ты или держишься от нее подальше, или погибаешь. Таковы правила, и нет во вселенной такой силы, которая бы их изменила. Тяготение отдает приказ, и тяготение не принимает жалоб на обстоятельства — справедливы они или нет. Петиции не рассматриваются.
Тяготение сокрушает все, а вблизи поверхности нейтронной звезды тяготение сокрушает абсолютно, пока даже из алмаза не потечет вода, пока горы не сожмутся в горсточку пыли. Собственно, для того, чтобы испытать эти силы, нет смысла приближаться к звезде слишком близко. Нескольких сот тысяч километров будет в самый раз.
— Да, — сказала Хоури. — Думаю, ты права. И это не есть хорошо.
— Нет, — отозвалась Паскаль. — Могу себе представить, что не есть.