Космический Апокалипсис

— Кажется, мы завариваем крутую кашу, — сказала она. — Верно?
Довольно большая часть Архива представляла собой помещение, соединявшее в себе функции хранилища оружия и мастерских по его производству. Здесь насчитывалось около тысячи образцов вооружения, лежавшего на стеллажах в полной боевой готовности. А за короткий срок можно было изготовить еще десятки тысяч единиц — собрать их по голографическим чертежам, хранившимся в других помещениях корабля.
— Да, — ответила Вольева, и в голосе ее прозвучало нечто, странно напоминавшее об удовольствии. — И в этом случае, нам следует иметь в своем распоряжении кое-какое достаточно эффективное огнестрельное оружие. Поэтому, Хоури, воспользуйся своим боевым опытом и знаниями и подбери нам то, что нужно. И поторопись, вряд ли следует дать Саджаки возможность запереть нас здесь до того, как мы получим то, зачем пришли.
— А ты, кажись, начинаешь входить во вкус?
— Начинаю. И знаешь почему? Совершаем мы самоубийство или нет, но все же мы начинаем что-то делать. И если это что-то не даст нужных результатов или даже приведет нас к смерти, но все-таки мы ввяжемся в бой, если дело до того дойдет.
Хоури согласно наклонила голову. Теперь, когда Вольева говорит такие вещи, с ней не поспоришь. Прерогатива солдата — не позволять событиям идти своим путем, а вмешиваться в них, даже если это вмешательство ни к чему хорошему не ведет. Вольева быстро показала ей, как работает система выдачи оружия с верхних стеллажей, — это оказалось делом несложным, — а затем взяла Паскаль за руку и повернулась, чтобы уйти.
— И куда же ты идешь?
— В рубку. Саджаки хочет, чтобы я присутствовала там при операции «размягчения» коры Цербера.