Город бездны

— Что это?
— Это… нечто запрещенное в Айдлвилде. Отдайте его мне, ладно? Я прикажу это уничтожить.
Я охотно подчинился — мне оно было ни к чему, — и Амелия с отвращением сунула устройство себе в карман.
— Таннер, — проговорила она, — когда вы покинете нас, он снова примется за свое.
— Займемся этим позже. Мне торопиться некуда, верно? Тем более, с такой памятью.
Чтобы отвлечь ее от дурных мыслей, я напомнил, что она обещала показать мне мое лицо.
Неохотно кивнув, она выудила из кармана свой крошечный фонарик.
— Встаньте на колени, — сказала она, — и внимательно смотрите в стекло.
Когда Йеллоустоун и его луна ушли и в пещере опять стемнело, она направила луч мне в лицо. Я посмотрел на свое отражение в стекле.
Никакого шокирующего ощущения неузнаваемости. Да и откуда? Я уже сто раз ощупывал лицо с тех пор, как проснулся. Как и ожидалось, я оказался далеко не красавцем. Таким может быть не слишком популярный актер или какой-нибудь политик, которому заслуженно не доверяют. Темноволосый мужчина возрастом чуть за сорок… интересно, откуда я такой взялся? Но я знал, что примерно так же выглядел и на Окраине Неба, поскольку в вопросах продления жизни мы лет на сто отстали от остального человечества.
Очередной осколок памяти со щелчком встал на место.
— Спасибо, — сказал я, наглядевшись досыта. — Думаю, это поможет. Едва ли моя амнезия продлится вечно.
— Она почти всегда проходит.
— Откровенно говоря, я вел себя легкомысленно. Так вы говорите, есть люди, к которым память так и не вернулась?
— О да, — произнесла она с нескрываемой грустью. — Как правило, они уже не восстанавливаются настолько, чтобы они могли переселиться на планету.
— И что с ними происходит?
— Они остаются здесь. Учатся помогать нам, возделывать террасы. Иногда даже вступают в Орден.
— Бедняги.
Амелия поднялась и поманила меня следом за собой.
— Ах, бывают судьбы еще печальнее, Таннер. Уж я-то знаю.