Искупление
Вдруг крылатое существо завыло. Грозный Волк трудом разобрал слова: „Я слепну… Я слепну…“ О, боги Криниа!» – мысленно вскрикнул Дамон – еще один залп кислоты поразил его и всех его спутников. Он так дико метался, стараясь достать врагов клинком, что Фиона едва не выпустила из рук его пояс. За ее спиной Рагх безуспешно пытался вцепиться короткими когтями в тело самого крупного потомка, который атаковал его. Несмотря на бурю, тварь ухитрялась кое-как маневрировать, но кислотные струи, которые она направляла на драконида, относило в сторону ветром и дождем.
– И ведь мы могли никуда не лететь… – бормотал Рагх. – Могли просто остаться на земле…
Вдруг он почувствовал, как струя кислоты ударила ему в спину. Мантикору тоже залило ядовитой жидкостью. Ее тело заходило ходуном, хвост бешено забил из стороны в сторону – существо пыталось всадить шипы во врага.
– Вз-зять его! – громко шипел потомок, зависший прямо над головой Дамона, перекрикивая оглушительный вой ветра. – Мы долж-жны дос-ставить его к гос-спож-же!
«Кто такая Сабл, и кто такие мы… – думал Грозный Волк. – Мы – ничтожества, мы попросту никто для нее… Какое дело черной драконйце до того, что я натворил в Шрентаке? Как могло случиться, чтобы грозная владычица снизошла до моей персоны и послала за мной в погоню целую армию?»
– Я – ничтожество! – заорал он и взмахнул мечом с такой силой, что они с Фионой едва не соскользнули со спины мантикоры.
Грозный Волк метил в самое сердце потомка, но в решающий момент другая тварь со всего размаху врезалась в крыло мантикоры. Существо издало мучительный стон и камнем полетело вниз. Его седокам не оставалось ничего, кроме как держаться мертвой хваткой за что придется.
– Схватить человека! – закричал один из потомков.
Остальные подхватили:
– Взять его!
– Поймать человека!
Дамон уже с трудом разбирал их голоса, вокруг него бешеным водоворотом крутилась серая пелена; бывший рыцарь не чувствовал ничего, кроме бесконечного проливного дождя и леденящего ветра. Между тем мантикора под ним не оставляла героических попыток остановить свое падение. Но силы ее покинули, и она могла только беспомощно дергать крыльями, с каждой секундой опускаясь все ниже и ниже. Мантикора отчаянно мотала головой, и вдруг мокрая от дождя грива выскользнула из пальцев Грозного Волка.
В следующий момент он выронил меч.
Разъяренные потомки принялись энергично загребать когтистыми лапами, пытаясь поймать летящего вниз Дамона, но безрезультатно: он соскользнул со спины мантикоры. В следующий момент то же случилось с Фионой и Рагхом. Ветер мотал их тела из стороны в сторону, ледяной дождь беспощадно хлестал. Грозный Волк инстинктивно попытался за что-нибудь ухватиться – но руки ловили только воздух. Несколько черных гадин непрестанно следовали за ним, настойчиво тянули к нему отвратительные лапы, но зацепить не могли – так стремительно бывший рыцарь летел вниз.
– Прости меня! – закричал Дамон в надежде, что Фиона его услышит. – Прости меня, если можешь!
Он укорял себя за то, что обманул Фиону несколько месяцев назад, чтобы заставить ее и Рига помочь им с Мэлдредом освободить рабов-людоедов; сокрушался, что позволил соламнийке и мореходу без сопровождающих отправиться в Шрентак спасать ее обреченного брата и девушка со своим спутником сама оказалась в темнице черной драконицы; жалел, что Риг погиб и что Фионе так и не суждено было выйти за Мер-Крела замуж.
«Дружба со мной приносит смерть, – сказал себе Грозный Волк. – И…»
На этом его размышления прервались – бывший рыцарь рухнул в бушующее море.