Те же и скунс–2
– Значит, Роберт Борисович, компьютером надумали обзавестись? – спросил Меньшов, наливая учёному кофе. – И как, уже что-нибудь конкретное присмотрели или посоветоваться хотите?..
Конкретное Роберт Борисович не присмотрел, потому что плохо представлял себе достоинства и недостатки разных моделей. Хозяин «Василька» битых два часа вершил подвиг долготерпения, помогая бестолковому гуманитарию сформулировать требования к машине. Однако время оказалось потрачено не без толку: Ильин заказал-таки себе компьютер, вернее, собрался назавтра приехать с деньгами – и ужо заказать.
– Почему завтра? – пожал плечами Меньшов. – Тоже мне, выдумали проблему. Привезём, установим, тогда и расплатитесь…
В хозяйстве фирмы как раз для подобного дела имелось два фольксвагеновских «каблучка», оба раскрашенные в соответствии с васильковской эмблемой – ярко-жёлтый фон и на нём синий цветочек, раскинувший лепестки по борту, кузову и кабине. Картонные коробки загрузили вовнутрь, за рулём поместился Витя Гусев по кличке Утюг, а справа в кабине устроился длинноволосый компьютерный гений. Гений был толкинистом и ездил на ролевые игрища то в Новосибирск, то в Свердловск. Друзья-васильковцы посмеивались над увлечением парня, но, желая сделать приятное, называли его исключительно игровым именем – Эрандил. Меньшовская контора вообще была явление сложное. На одну половину она состояла из таких вот гениев, в качестве оружия признававших исключительно разум. Вторую половину составляли не менее замечательные молодые люди, с большим юмором воспринимавшие то, что простым смертным казалось серьёзной опасностью. Вроде Вити, у которого строгие контролёры в общественном транспорте никогда не требовали билета. Витя с товарищами тоже были своего рода гении. По крайней мере, выдающиеся мастера. В некоторых специфических дисциплинах. Которые по учебникам не постигнешь…
Ильин обитал не очень далеко от «Василька» – на Загородном проспекте. На пятом этаже большого старого дома, лифты в котором появились много позже всего остального и, ввиду совершенно неподходящих лестничных клеток, помещались в стеклянных шахтах с внешней стороны стен. Витя Утюг такие лифты страшно не любил. Вернее, был обижен на них с детства, когда, придя в гости к однокласснику, жителю подобного дома, сразу размечтался, как будет подниматься всё выше и созерцать постепенно открывающиеся виды. Лифт, однако, был сконструирован по старому советскому принципу «а вот те шиш!» и представлял собой наглухо закупоренную коробку. То есть враг, вознамерившийся тайком наблюдать из лифта чахлый дворовый сквер и помойку, был обречён на заведомое посрамление. К сожалению, Витя в те времена от идей госбезопасности был далёк – и наружные лифты удостоились его немеркнущей антипатии.
– На что спорим – что-то не слава Богу пойдёт? – буркнул он, обращаясь к напарнику.
– Например? – полюбопытствовал компьютерный гений.
Витя запоздало задумался, как ответить, не уронив своего профессионального достоинства, и решил отпасовать мячик.
– Ну, – сказал он, – к примеру, эта твоя шарманка не заведётся…
– У меня бабушка чёрной кошки боялась, – фыркнул Эрандил. – А я в английской школе узнал, что британцы, наоборот, её самой лучшей приметой считают. Ну я и решил, что мне, как знающему английский…
Они без помех занесли коробки в оснащённую домофоном парадную, подняли их на этаж и позвонили в квартиру. Историк очень обрадовался им и слегка (это было заметно) удивился визиту. Пообещали – это ведь вовсе не значит, что действительно привезут.
– Привык, знаете… ко всяким подставам… – смущённо пояснил Роберт Борисович. И побежал расчищать под компьютер большой письменный стол.
Витя помог Эрандилу с теми из ящиков, что были потяжелей, потом прошёлся по комнате. Все стены до высоченного потолка были заняты самодельными стеллажами. И на них – книгами, книгами, книгами. Витя с почтением обозрел библиотеку учёного. Разнокалиберные тома в несколько рядов теснились на полках, громоздились одни на другие, высились грудами, готовыми, кажется, рухнуть не то что от прикосновения – от случайного чиха. Расставлены книги были безо всякого видимого порядка. Не по темам и подавно не по алфавиту. Но чувствовалось, что хозяин ориентируется здесь совершенно свободно. Понадобись что – разыщет в ту же секунду. Витя вздохнул. Он очень уважал умных, хотя самого себя в таковые по большой природной скромности не зачислял. У него была другая жизненная задача. Следить, чтобы умниц и умников никто не обидел…
Когда Эрандил подоткнул все провода и благополучно углубился в программные дебри, Утюг направился в кухню.
– Печенье в буфете, чайник на плите, угощайтесь, – напутствовал Роберт Борисович. Витя кивнул, хотя угощение его интересовало в последнюю очередь. Он намеревался элементарно взглянуть, что делалось во дворе. На кухне он подошёл к окну – аккуратно, чтобы не маячить, – и посмотрел вниз. То, что он там увидел, ему сразу же весьма не понравилось. Единственный въезд-выезд – узкую щель между двумя глухими стенами – перекрывала блестяще-чёрная туша громоздкого джипа. Возле джипа, подняв воротник «пилота», покуривал крепкий и очень-очень коротко остриженный молодой человек. Ещё один точно такой же прогуливался по двору, подкидывая на ладони увесистую дубинку и поглядывая то на припаркованный «каблучок», то на окна. Витя присмотрелся к тому, как они оба поворачивали головы. Через минуту он мог бы поклясться, что третий близнец караулил в непосредственной близости от двери парадного.
Не зря, стало быть, он ждал подвоха от дома с внешними лифтами! Чёрт бы все их побрал!..
Витя подумал о двух с половиной тысячах долларов, которые они с Эрандилом собирались везти назад в «Василёк». Потом о нарядном новеньком «каблучке», стоившем в несколько раз больше. И сделал вывод, что здесь имел место самый банальный наезд. На весь «Василёк» в лице двух его случайно попавших под руку сотрудников. Со столь же банальной целью – деморализовать, заставить платить…
Несколько удивляли лишь методы, присущие году этак девяносто второму, на худой конец девяносто третьему. Утюг нахмурился, подумав, что нынче вести себя подобным образом было как-то не принято, и решил пойти разобраться. Пока, в самом деле, на глянцевом боку «каблучка» что-нибудь не выцарапали… Что-нибудь порочащее честь и достоинство…