Те же и скунс–2
Смена, кружившая по манежу, была невелика: всего три человека. Прямо перед Стаськой ехала на белогривой Даурии какая-то толстая тётка. Тётка непрерывно что-то бубнила, кажется, разговаривала с кобылой. А головным выступал дивной красоты вороной жеребец, и на нём в фирменной курточке и специальном шлеме восседала Стаськина ровесница. В начале занятия Роман Романович поднял худенькую девочку в седло и сам подтянул подпруги. А потом отнёс на край манежа блестящие костыли.
Стаська тогда почувствовала себя просто неприлично здоровой, поскольку тоже не смогла сама забраться на лошадь, но не из-за больных ног, а просто по неуклюжести. Это только в книжках всё без проблем – вскочил, поскакал. Да уж, «вскочил»… Тут вскарабкаться-то не особенно получается. Наверное, в те времена, когда верхом ездили исключительно в школах олимпийского резерва, её давно уже выставили бы вон. Как неперспективную. Да и правильно бы сделали…
На улицу, проходившую непосредственно за оградой, с тарахтением выкатился белый «Запорожец». Лошади слегка насторожились, оглядываясь на звук, но пугаться не стали. Они были привычны к машинам. «Иномарка» же прямо напротив манежа сперва зачихала, а потом и вовсе остановилась. Водитель вылез наружу и, чертыхаясь, принялся выяснять, что произошло.
– Смена, повод! – скомандовал Роман Романович. – Строевой рысью – марш!
Девочка-головная исполнила команду быстро и чётко: вороной выгнул шею и словно поплыл, красиво выбрасывая копыта. Белогривая Даурия послушно потрусила за ним, тётка поднималась и опускалась в седле, словно так тому и следовало быть. Стаська увидела, как удаляется её спина, и принялась толкать Пахаря резиновыми сапожками, посылая вперёд. Тот, однако, мало соответствовал своему имени и совершенно не желал трудолюбиво «пахать». Он было встрепенулся – пробежаться, что ли, со всеми за компанию? – но потом передумал и продолжал неторопливо шагать.
– Энергичней! – посоветовал Роман Романович. – Ещё энергичней! Рассердись на него! Хлыстик есть?
Ему было хорошо говорить. И вообще, хорошо быть мастером спорта. Стаська живо представила, что будет, если Пахарь тоже рассердится, и всякое желание применять хлыстик немедленно испарилось. Две другие всадницы между тем завершили круг и проехали мимо.
– Танечка, повод чуть посвободнее! – окликнул тренер головную. – Дай ему на ритм встать! Вот, вот!.. Гениально! Чувствуешь, совсем по-другому конь побежал?..
Люди решали проблемы, до которых, как отчётливо понимала Стаська, ей не дорасти никогда. Она снова принялась колотить Пахаря по бокам и всячески понукать, но без особого результата. Хитрющее животное быстро усвоило, что по-настоящему решительных, и особенно – наказующих действий можно не опасаться, и полностью утратило стыд. Пожалуй, конь вовсе встал бы посередине манежа и только морду поворачивал бы за своим местом в смене. Все Стаськины усилия сводились к тому, чтобы хоть этого не допустить.
Водитель «Запорожца» включил стартёр, и двигатель вроде бы отозвался, но тут же бесславно умолк. Мужчина вылез и опять склонился над моторным отсеком.
– Всадник должен не просто присутствовать наверху, а управлять, – сообщил Роман Романович Стаське. – Сейчас лошадь у тебя заснёт на ходу, а здесь и простудиться недолго. Ну-ка, повод короче и руки вперёд! А ногу – назад!..
Стаська старательно исполнила все его рекомендации, но, видно, чего-то в её поползновениях не хватало, потому что тренер вздохнул и обратился непосредственно к лошади:
– Паша! Рысь!..
Пахарь насторожил уши, плавно подался всем телом вперёд – и затряс вцепившуюся в повод наездницу ленивой семенящей рысцой.
– Да не горбись, не падай вперёд! – напутствовал Роман Романович. – Выпрямись! Плечи назад! Поясницу прогнуть!..
Увы, Стаське было не до таких тонкостей, как правильная посадка в седле. Её скудного опыта хватало только на то, чтобы привставать на стременах под нужную ногу, а в секундных промежутках ещё успевать толкнуть лошадь, не давая перейти на шаг.
– Пятку вниз! Почему носки развела? Другие две всадницы, наверное, всё делали правильно: тренер почти не делал им замечаний, только время от времени командовал переменить направление. Зато у Стаськи обнаруживались всё новые ошибки и недостатки. Она чувствовала себя всё более затравленной и несчастной, ибо каждая придирка тренера казалась ей приговором. Потом она попробовала сказать себе: было бы хуже, если бы, наоборот, внимания не обращал. Раз ругает, значит, не совсем уж бездарная – надеется хоть чему-нибудь научить… Утешение было слабым.
– Смена, ша-агом! – велел Роман Романович, и Пахарь перестал рысить ещё прежде, чем Стаська натянула повод. «Подготовленную всадницу» самым жалким образом мотнуло в седле вперёд.
– Вот видишь? Об этом я и говорил, – тотчас прокомментировал тренер. – Корпус всегда должен быть готов отработать назад, потому что одними руками ты ничего тут не сделаешь. А если всадник ещё и сидит, как ты, к шее пригнувшись, – для лошади это вообще сигнал мчаться во весь опор. Скажи спасибо, что Паша у нас конь смирный, спокойный и по жизни мудрый. Был бы он нервным спортивным жеребцом…
Водитель «Запорожца» выбрал именно этот момент, чтобы в очередной раз попытаться завести капризничающий агрегат. Попытка оказалась удачной. И даже более чем. Двигатель «иномарки» заработал с чудовищным рёвом, от которого кроткий учебный мерин мгновенно превратился в необъезженного мустанга. Пахарь шарахнулся, вскинул голову – и несусветным галопом полетел через манеж.
– Держи коня!.. – откуда-то сзади прокричал Роман Романович. Как будто без этой инструкции Стаська не попыталась бы его удержать! – Повод набрать!.. Пятки от бока!..
Стаська что есть силы тянула повод, вдруг ставший ужасающе длинным, однако у Пахаря в одной шее мышц было больше, чем у неё во всём теле. Дальний конец манежа, куда почти не достигал свет фонаря, приближался с невообразимой скоростью; Стаська очень ясно представила, что вот сейчас Пахарь, наверное, прыгнет и… «Бездыханный, но свободный». Она знала, что за низким бетонным бортиком был крутой, поросший кустами обрыв.