Те же и скунс–2
В тот момент будущий финансист думать не думал ни о каких милицейских патрулях и группах захвата, которые, между прочим, ездят морозными ночами по городу и даже, бывает, заглядывают в самые глухие проулки. Дуракам счастье – как они долетели до купчинских новостроек и случайно не столкнулись с ментами, знал только Бог. Или, может, не Бог, а его исторический оппонент. Как бы то ни было – долетели. И вытряхнули своего «пассажира» на изрытом тяжёлой техникой пустыре.
Михаилу казалось, что он никогда не выдерет руку из мокрой, липкой, чем-то ужасным пахнущей пятерни…
А потом они с Виталиком ждали, пока в отдалении на искрящемся под луной снегу перестанет шевелиться тёмное, бесформенное, большое. Ждали нескончаемо долго. И всё это время Михаил безостановочно оттирал правую руку тряпкой со сцеженным из бака бензином…
Михаил Матвеевич погасил в ванной свет и направился обратно в оранжерею, за свой рабочий стол – включать компьютер, навёрстывать время, потраченное на общение с журналистом. Ибо время у него было, безо всякого преувеличения, деньги. Однако не дошёл. Остановился на полпути, поправил очки, вновь поднёс к лицу правую руку, принюхался, тщательно осмотрел…
Торопливо вернулся в ванную и опять открыл горячую воду.
На автобусной остановке висела жёлтая табличка с расписанием, но Благой даже не стал к ней присматриваться. Ему ли было не знать, какое отношение к реальности имели все эти «тринадцать сорок семь» и «четырнадцать ноль девять». Борис Дмитриевич решил для очистки совести помёрзнуть на остановке десяток минут, потом начинать «голосовать»… Но в это время из-под горки, скрипя и вздыхая, выплыл автобус.
– До метро довезёт?.. – крикнул Благой в открывшуюся дверь. Получил утвердительный ответ – до «Озерков», – заскочил внутрь и устроился у окна. Благо пассажиров было немного.
Автобус производства бывшей братской страны не блистал молодостью и явно знавал лучшие дни, но в нём оказалось на удивление тепло. К середине путешествия Борис Дмитриевич даже опустил воротник, и обида на миллионера, не предоставившего ему «Мерседес», стала понемногу рассасываться. Подумаешь, не подвёз. У него там, в конце концов, не такси…
Благой смотрел в окно на сугробы, радуясь про себя, что в Озерках автобус подходит к самой станции метро, и неторопливо раздумывал, под каким же соусом всё-таки подавать «непостижимого змея». Почему-то вспомнилось, как после крушения пресловутого ваучерного фонда Микешко показывали по телевизору. В интерьере его тогдашнего городского жилья. Квартира была просторная, но «пирамидостроитель» с супругой (очень красивой молодой дамой, явно вышедшей за толстого невзрачного коротышку по страстной любви) ютились в одной крохотной комнатке. Всю остальную площадь занимали террариумы и охрана.
Потом на ум пришли книги в ящиках, увиденные в библиотеке, и подумалось, что особняк в Осиновой Роще, если бы поподробнее его осмотреть; вероятно, навеял бы те же чувства, что и квартира из передачи. Не было в нём, хоть убей, безошибочно уловимого духа прочно обжитого, долговременного обиталища. Коробки, чемоданное настроение – то ли съезжают, то ли едва въехать успели… Сыграть, что ли, на этом? Предложить далекоидущие сопоставления?..
Борис Дмитриевич сунул руку проведать диктофон, устроенный во внутреннем кармане, в тепле около тела, и внезапно решил, что не будет расставлять никакие акценты. Чёрт с ними, с обобщениями и психологическими портретами!.. Сколько можно живописать мыслителей и святых и приходить к восторженным выводам, а потом, когда открываются факты, – тихо надеяться, что твои выступления по данному поводу успели забыться. Вот хоть как с «Инессой»… Нет уж. Пускай будет простая фиксация увиденного и услышанного, ну там, с лёгкой ретушью чисто литературного свойства!..
И всё.
Пускай думают сами.
Ты до я
Всякий по-своему реагирует на стресс, и Валентин Кочетов исключением не являлся. Профессия, правда, у него была, мягко говоря, специфическая, а потому и реакция заявляла о себе мощнее, чем у большинства нормальных людей. В «мирной жизни» Валентин отнюдь не был обжорой. Но после каждого очередного «дела» он с мрачной решимостью распахивал холодильник… и останавливался нескоро. Однажды он решил превозмочь естество и загодя искоренил в доме съестное, сделав исключение только для капусты и фруктов. И что? Накатило некое помрачение, и он обрёл самоконтроль лишь в ближайшем круглосуточном магазине, уже расплачиваясь в кассе за полную тележку жратвы.
Проще говоря, Валентин понемногу полнел, и это ему не очень-то нравилось. Не то чтобы он стремился выглядеть стройно-мускулистым голливудским красавцем; наоборот, имидж чуточку мягкотелого молодого клерка был в его деле даже полезней. Просто полнота, если не уследить, могла рано или поздно сказаться на физической форме. А вот это было бы уже решительно ни к чему.
Валентин мог прибегнуть к разнообразнейшим средствам, но начать решил с малого. Увидев в рекламе «Телемагазина» симпатичный приборчик для пассивной гимнастики и похудения, он тут же снял трубку и, движимый любопытством, не сходя с места заказал девяностодевятидолларовое (плюс пять за доставку) устройство. Для него это были не деньги.
Заказ обещали доставить в течение недели.
Аккурат вчера миновал пятый день, и Валентин начал понемногу терять терпение. Однако вечером ему позвонили по сотовому (квартирным номером он пользовался только для разговоров с родителями) и посулились привезти покупку сегодня. К девятнадцати тридцати.
Погода на улице стояла мерзопакостная; неотложных дел, могущих погнать Валентина за квартирный порог, по счастью, не наблюдалось… он так и провалялся до вечера на диване с книжкой, купленной с лотка у метро. Боевичок попался занятный. Листая страницы, Валентин временами вслух хохотал. Особенное веселье нападало на него в тех местах, где автор, задыхаясь от собственной компетентности, рассуждал о поведении и психике киллеров.
Трель звонка, к некоторому удивлению Валентина, раздалась точно в назначенный срок. Он слез с дивана и направился в прихожую.