Вавилонская башня

Скудин отреагировал без промедления.
– Глеб, Борька, вы здесь. Остальные – за мной!
Уже вылетая из-за угла на проспект, Кудеяр сообразил, что зря рефлекторно скомандовал «остальные». Кроме Гринберга, за ним последовала и старшина Ефросинья Дроновна Огонькова.
Как следует поучаствовать в сражении скудинской команде не довелось. Их, похоже, приняли за подкрепление, подоспевшее на выручку одинокому «красноголовому». Моторы трех «Мерседесов» разом взревели, и мощные автомобили унеслись прочь, в положенные секунды набрав надлежащую по справочникам стокилометровую скорость.
На асфальте под оранжевыми фонарями осталось несколько распластанных тел… Пожалуй, меньше всех повезло уцелевшему бандиту, брошенному подельниками. Он истратил последний патрон, тщась попасть в гнавшуюся за ним белую суку, потом зачем-то бросился вслед «Мерседесам», уже исчезнувшим вдалеке…
И напоролся на Фросеньку.
Стройная девушка в камуфляже не произвела на спортивного детину впечатления серьёзной противницы. Однако хватка маленькой руки оказалась совершенно железной, а вроде бы несильный, но точно рассчитанный толчок возымел сокрушительные последствия. Бандит полетел кувырком, и встать по собственной воле ему уже не было суждено. Его кисть оказалась безжалостно подвёрнута внутрь, он взвыл дурным голосом, дёргаясь на обледенелом асфальте.
Вот такая картина отразилась в гаснувших зрачках Кратаранги, рядом с которым и произошла эта короткая схватка. Прекрасная девушка, осенённая боевым вдохновением, сквозь разлетевшиеся волосы сиял рыжий фонарь, заставляя их вспыхнуть огненным ореолом…
Подоспевший майор Собакин принялся вязать пленного по рукам и ногам. Неподалёку зашевелился юродивый, нацепил на голову сбитый в драке подшлемник, посмотрел на «красноголового», улыбнулся и одобрил:
– Моя милиция Дормидонтыча бережёт.
Андрону Кузьмичу, который уже прикидывал, как будет писать рапорт, захотелось с горя плюнуть. Ясное дело: показания психически невменяемого прокуратуру не впечатлят. Но тут в голове у него словно щёлкнуло, он чуть те выронил ремень, которым спутывал задержанного.
– Евтюхов!.. Василий Дормидонтович!.. Неужто ты?! Живой? Какими судьбами?..
Вернулась бегавшая куда-то белая сука и привела с собой Виринею. Когда подошли Скудин и Гринберг, молодая ведьма сидела на корточках рядом с раненым. Напряжённо закусив губы, она держала ладони над кровавыми пятнами на его груди, и было заметно, что пятна в размерах почему-то больше не увеличиваются. Белая сука тихо скулила, прижавшись носом к хозяйской щеке.
– Знакомые все лица!
Гринберг похлопал убогого по плечу. Тот дотронулся до неподвижного тела и пустил слюну по подбородку:
– Дымка его боится, а Дормидонтыч – нет… – После чего спохватился: – Тьфу, зараза! Наверное, теперь не отвыкну.
И торопливо утёрся.
Ефросинья Дроновна уже говорила по мобильному телефону, вызывая «Скорую помощь».