Вавилонская башня

…И все-таки влепил грузовику хорошего пинка в задний борт, завернув его на полуостров, где бетонная стела возносила к недосягаемым небесам давно списанный истребитель.
Здесь, по идее, можно было развернуться, но танк висел на хвосте, и совокупного поступательного движения было уже не остановить.
Макарон заметил вешки, выставленные на льду пруда, только когда кабина КрАЗа уже перевесилась через край и тяжёлая машина начала сползать вниз по откосу.
Между тем возня двух металлических монстров потревожила бетонную стелу. Быть может, она и без того была основательно подточена временем и хрональными аномалиями, а может, просто срок подошёл?.. Армированная консоль застонала, начала крениться…
И старый истребитель совершил своё последнее пике, рухнув на обе машины и накрепко соединив их друг с другом.
Последним с танковой брони соскочил майор Собакин. Он тащил за шиворот механика-водителя, выдернутого из люка.
Грузовик, истребитель и «тридцатьчетверка» сползли на лёд с довольно крутого высокого бережка, где когда-то катались на саночках дети, и лёд не выдержал. Посыпались сбитые вешки, солнце зажгло подозрительно яркие радуги в алмазной туче снега и брызг… Из кабины тонувшего КрАЗа выскочили сперва Макарон, потом Хомяков и, наконец, Чекист, но было поздно. Люди и техника, втянутые хрональным туннелем, погрузились так, словно угодили не в парковый пруд глубиной по колено, а в Марианскую впадину.
История неумолимо утаскивала своих осквернителей на дно.
«Красноголовые» стояли наверху и молча смотрели, как успокаивалась вода.
– Ну а толку, – хмуро сказал Скудин. – Если это правда был Хомяков, он вернётся. У него же кольцо.
Кратаранга, выбравшийся из второго джипа, покачал головой.
– Не вернётся. Слуги Ангра-Маинйю сохранят разум, но это им не поможет. Тропа, на которую они вступили, ведёт почти в моё время. На месте вашего города тогда расстилалось глубокое холодное море…