Нелегкий флирт с удачей

— Все равно. — Тормоз вдруг с горечью понял, что рот у него открывается с трудом — чайную ложку не пропихнуть, не говоря уж о ее содержимом. Выцедив без вкуса полчашки чаю, он выжидательно глянул на хозяйку: — Спасибо. Не пора ли баиньки?
— Иди, иди, раз натура требует. — Лукаво прищурившись, она повела гостя в спальню и ловко сдернула с кровати покрывало: — Ложись на бочок, вытяни ножки, разложи ушки по подушке, а я сейчас, постираю только, — загадочно улыбнулась и, шлепнув Тормоза по полотенцу, направилась в ванную.
«Сам, блин, разберусь, где чего разложить». Прохоров размотал набедренную повязку и восхищенно покрутил головой — вот это сексодром! Тут таких дел наворотить можно! Постель и в самом деле будоражила чувства и давала обильную пищу для фантазии — трехспальная, из серии «Ленин с нами», с зеркалом в изголовье и водяным матрасом в основании. «Как подвеска, блин, на „шестисотом", мягко и упруго. — Серега испытал на ощупь арену предстоящих действий и, оставшись довольным, улегся наконец на белоснежные простыни. — Главное, поймать нужный ритм, а дальше понесет как на волнах». Он вдруг почувствовал, что лежит на спине на поверхности моря, ласкового, теплого, как парное молоко, изумрудно-прозрачного. Волны нежно баюкали его — вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Затем из глубины вынырнул Рысик, со свежеразодранным ухом, почему-то совсем сухой. Он легко вскочил Тормозу на живот, и они принялись качаться вместе — раз-два-мырр, раз-два-мырр, раз-два… Потом кот куда-то исчез, а неподражаемый самец, грозный гребарь Серега Прохоров, провалился в глубокий, безо всяких сновидений, сон.
Разбудила его песня — сработал таймер стереоцентра, и «Панасоник» разразился во всю свою мощь:
— Нас утро встречает прохладой…
«Чтоб тебя! — Словно укушенный в нежное место, Тормоз вскочил и, с ненавистью глянув на заморскую технику, проснулся окончательно. — Блин, двенадцать уже! — И тут же ему вспомнились перипетии прошедшей ночи. — Какой позор! — Он заскрипел зубами. — Какой стыд! Какие планы строил, самец недоделанный! »
— Женя, Женечка, ты где? — Ситуацию надо было немедленно исправлять, однако хозяйки дома Тормоз не нашел. Зато он обнаружил, что костюм его вычищен и выглажен, бельишко постирано, а поверх документов и баксов лежит записка: «Дорогой Сергей Иванович! Спасибо за волшебную ночь! В холодильнике томатный сок и кубики „Магги" — разведи себе бульон. Уходя, щелкни тумблером сигнализации и хлопни дверью. Соскучишься — заходи по-соседски».
Почерк у Жени был по-восточному витиеватым, но с крепким, мужским нажимом.