Драконы Аргоната
Глава пятая
Кузо заставил Релкина дожидаться снаружи, перед штабом эскадрона. Сразу после завтрака Релкин подал ему рапорт с просьбой о предоставлении внеочередного отпуска. В просьбе отмечалось, что они находятся всего в двенадцати милях от родной деревни Хвостолома и что ни ему, Релкину, ни его дракону уже давно не выпадал случай побывать на родине. Кузо велел явиться за ответом к четырехчасовому колоколу. Еще не замерло последнее эхо, а Релкин уже был на месте.
И вот теперь он стоял по стойке смирно, тогда как другие приходили и уходили. Кузо определенно хотел указать Релкину его место, и молодой драконир понимал причину такого отношения. Оба они, и Кузо, и Релкин, прекрасно знали, что, будь на земле хоть какая-то справедливость, к нынешнему времени командиром эскадрона следовало назначить Релкина. Его имя, так же как и имя Базила Хвостолома, было неотделимо от славы Сто девятого марнерийского.
Однако реальный мир никогда не славился избытком справедливости. Как только Уилиджер, прежний командир эскадрона, вышел в отставку и вернулся к гражданской жизни, новым командиром был назначен Кузо. По той простой причине, что Релкин в это время находился в десятках тысяч миль от всех и всяческих штабов и считался погибшим. Вот так люди и упускают прекрасные возможности.
Так что Релкин — ждал.
Наконец дверь отворилась, и Кузо жестом приказал ему войти.
— Вольно, драконир, скомандовал офицер.
Сидя за большим сосновым столом и поигрывая линейкой, он смерил Релкина долгим, оценивающим взглядом. Это повторялось при каждой их встрече, хотя Релкин уже несколько месяцев как вернулся к исполнению обязанностей и оба успели составить впечатление друг о друге. Наконец Кузо положил линейку на стол, скрестил руки на груди и поджал губы.
— Ладно. Вообще-то я собирался отклонить твою просьбу, поскольку прознал, что ты участвовал во вчерашней стычке. За завтраком я получил доклад из лазарета. У Свейна сломан нос. Ракама обмотан повязками. У Грифа повреждена лапа. Перечень повреждений длинный, и меня он ничуть не обрадовал.
Мысленно Релкин тяжело вздохнул. Ну почему командиры эскадрона, все как один, всю жизнь к нему придираются. Что Таррент, что Уилиджер, а теперь этот Кузо.
— Н я не склонен делать поспешные выводы на основании такого рода донесений, ибо представляю себе, что такое драконий эскадрон. Я пять лет служил драконопасом.
Ух ты! У Релкина появилась надежда.
— Поэтому я попытался во всем разобраться. Это было непросто, но в конце концов я выяснил, что требовалось, и свел все события воедино. Свейн и Ракама уже давно задирали друг друга. А поскольку у этих драконопасов на двоих ума не больше, чем у одной блохи, они не останавливались перед драками. Не на ристалище, по правилам и под наблюдением, а там, где их не могло видеть начальство да будет благословенна Мать, что они не применили оружие — это единственное утешение. Так вот, когда они сцепились в последний раз, ты, мастер Релкин, вмешался и разнял их.
Релкин смотрел на командира со смешанным чувством, опасение соседствовало с любопытством. Дело принимало неожиданный оборот.
— Далее я выяснил, что ушиб Грифа — это работа Хвостолома. Мне следовало бы запретить выпускать твоего дракона из форта — ты ведь знаешь, что ни один виверн не имеет права ударить другого за пределами ристалища. Правила для них такие же, как и для людей. А долг командира — обеспечивать соблюдение правил и поддерживать дисциплину.
Релкин снова забеспокоился.
— Но Гриф — зеленый, а мне известно, каковы нравы зеленых. Пришлось кое-кого расспросить, кое на кого нажать, но я вызнал, что Гриф напал на Влока. А это и вовсе никуда не годится. Пурпурно-Зеленый частенько выходит из себя, но он, по крайней мере, никогда не хватается за меч. Нельзя допустить, чтобы драконы обнажали сталь против драконов.
Релкин прокашлялся:
— Разрешите сказать, сэр.
Слушаю, драконир.
Требуется время, чтобы новый дракон обжился в эскадроне. Поначалу они всегда малость буйные.
— Хм, драконир Релкин, стало быть, ты придерживаешься традиционных взглядов по этому вопросу. Я знаю, старые служаки считают, что из любого зеленого может выйти толк, надо только дать ему пообтесаться. Однако у нас едва не произошло убийство. Он мог убить старого Влока.
— Но ведь этого не случилось. Осмелюсь доложить, что для новичка Гриф прекрасно владеет мячом. Со временем из него может выйти прекрасный боевой дракон.
Кузо смерил Релкина долгим, суровым взглядом, затем кивнул:
— Ладно, думаю, я тебя понимаю. Тем более что и сам придерживаюсь того же мнения. В приказе по эскадрону не будет упомянуто об участии Хвостолома в этой стычке. — Кузо сделал паузу и продолжил: — Твой рапорт удовлетворен. Ты и Хвостолом получаете трехдневный отпуск и можете отправляться в родную деревню. Но только на три дня, понятно? К ночи третьего дня вы обязаны вернуться в лагерь. На той неделе мы отправляемся в Марнери.
— Марнери, сэр?
— Не притворяйся, я уверен, что тебе уже все известно. В том числе и то, что из Марнери мы отплывем в Кадейн.
— Кадейн?
— Да, и ты понимаешь, что это значит — долгое путешествие и холодная зима в Эхохо.
— Эхохо! — Худшие его догадки полностью подтвердились. Зиму предстояло провести на осадных рубежах вокруг вражеской крепости Эхохо. А зимы в горах Белых Костей студеные, с завывающими снежными бурями.
— Вот именно, Эхохо. А следовательно, сразу по прибытии в Марнери мы позаботимся о том, чтобы каждый получил двойной комплект зимнего снаряжения. Все изношенные и драные плащи будут заменены новыми. Во всем, что касается снабжения, я буду вести себя как фанатик. Одежда, оружие, доспехи — мы должны все иметь с запасом.
— Так точно, сэр.
— Ступай, драконир. Желаю тебе хорошо провести отпуск. Ты это заслужил.
Релкин поспешил передать эту новость Базилу. По правде сказать, разговор произвел на него приятное впечатление — кажется, с новым командиром можно иметь дело. Он практичен, не придирчив по пустякам и, главное, кое-что смыслит в драконах.
Базил тоже был приятно удивлен этим рассказом: до последнего времени эскадрону не слишком везло с командирами. Релкин уложил в суму хлеб, наполнил флягу с водой, закинул за спину арбалет и подвесил колчан с охотничьими стрелами. В Горбатых холмах всегда водились зайцы.
Следующее утро выдалось безоблачным. Позавтракав, Релкин и Базил без промедления зашагали по узкой, но достаточно удобной дороге, что вела к селению Фелли. Чем ближе к Горбатым холмам, тем круче вверх поднималась дорога. По обе стороны росли низкорослые дубы и сосенки, в ветвях перекликались многочисленные дрозды и малиновки. Над деревьями кружило с полдюжины ястребов, а еще выше виднелись очертания какой-то крупной птицы — орла или грифа.
Релкин держал арбалет наготове, хотя и не слишком надеялся, что ему попадется хотя бы один заяц, наверняка их распугали ястребы. В добром настроении юноша и дракон поднимались все выше и выше. Деревья сменились зарослями вереска и травой, кое-где проглядывала открытая скальная порода.
Скоро они добрались до перевала, находившегося чуть пониже Старой Плеши — самого высокого из Горбатых холмов. Свернув на юг, дракон и драконир двинулись по горной тропе, вьющейся между утесами в валунами.
Время от времени Релкин замечал кроликов и даже горных баранов, но все они держались слишком далеко, вне досягаемости его арбалета.
К полудню путники добралась до горы Нищих. У ее подножья расстилался лес, а за деревьями уже виднелись общинные земли селения Куош. За полями в отдалении маячила башенка храма, казавшаяся отсюда просто сверкающим выступом скалы.
Здесь они сделали привал. Проголодавшись с дороги, оба жадно набросились на хлеб и запили его водой. Поднявшийся с долины легкий ветерок наполнил воздух ароматом деревьев и трав.
— Вот спустимся вниз, пройдем через лесную лощину и, по общинному выпасу, напрямик в «Бык и Куст». Попьем там пивка.