Часовые вселенной
— Завидую вам. Немногие могут этим похвастать.
Сэм нахмурил брови, почувствовав скрытый скептицизм, и сказал:
— Чем могу быть полезным?
— У вас есть клиент по имени Артур Кайдер?
— Да, суд состоится завтра, — он с грустью покачал головой. — Я сделаю все, что в моих силах, но боюсь, что все это напрасно.
— Почему?
— Он обвиняется в том, что публично угрожал убийством. Поскольку из-за отсутствия истца жалоба не была представлена, вместо него это сделал генеральный прокурор. А это делает защиту безнадежным предприятием. Доказательства этой угрозы записаны на аудио — и видеопленки и будут представлены в суде. Опровергнуть их невозможно. Вы — один из его друзей?
— Насколько мне известно, я его лучший враг!
— Ха-ха-ха! — Глауштрауб так захохотал, что затрясся живот. — Вы пошутили, да?
— Ошибаетесь, Сэм. Я как раз тот, кого он пообещал превратить в скелет.
— Что? — Сэм от неожиданности открыл рот, затем подбежал к столу, порылся в бумагах и нервно спросил: — Ваше имя Дэвид Рейвен?
— Именно так.
Эта новость привела Сэма в полное замешательство. Он снял очки, стукнул ими озабоченно по краю стола, вновь надел и начал их лихорадочно искать среди бумаг.
— Они у вас на носу, — подсказал ему Рейвен.
— Ой, действительно… Какой же я болван! — Он сел, вскочил, вновь сел. — Хорошо, хорошо, мистер Рейвен! Свидетель обвинения!
— А кто вам сказал, что я буду свидетельствовать против него?
— Ну, полагаю, что… Видя, что вы вовремя вернулись, чтобы помочь обвинению… я…
— А если исходить из того, что я не появился?.. Что бы сделало обвинение в этом случае?
— Все равно дало бы ход делу. Видеозаписи достаточно, чтобы подкрепить обвинение.
— Да, но это в том случае, если я свидетельствую против Кайдера. Ну а если предположить, что он всего лишь шутил и я это знал?
— Мистер Рейвен! Не хотите ли вы сказать, что… — руки Глауштрауба от возбуждения начали дрожать. — Это действительно так, как вы сказали?
— Черт побери! Он прекрасно сознавал, что говорил. Кайдер с превеликим удовольствием наблюдал бы, как я медленно умираю, нежась в шелках и поедая виноград…
— В таком случае… почему?.. — Адвокат окончательно запутался.
— Предпочитаю умертвить человека сразу, чем обречь его на медленное гниение в тюрьме в течение многих лет. В конце концов, считаю, что Кайдер не должен страдать только из-за того, что ему не удалось осуществить свои намерения, не так ли? Что вы думаете по этому поводу?
— Кто, я? Абсолютно с вами согласен! Абсолютно! — воскликнул Сэм и недоверчиво добавил: — Вы хотите предстать в качестве свидетеля защиты?
— Нет, лучше какой-нибудь способ полегче.
— Вы можете дать клятву, — предложил адвокат, охваченный любопытной смесью сомнений, подозрений и надежды.
— Годится, Сэм. Где это можно сделать?
Глауштрауб схватил шляпу, водрузил ее на голову, вновь стал искать на столе очки, удостоверился, что они на носу, и потащил за собой посетителя в кабинет двумя этажами ниже.
В кабинете находились четверо довольно толстых людей. С их помощью он составил документ, который Рейвен внимательно прочел и подписал.
— Держи, старина Сэм!
— Это очень благородно с вашей стороны, мистер Рейвен! — Его рука прямо ласкала документ, глаза блестели, а в голове уже складывалась картина суда и тот театральный удар, который он нанесет, когда придет черед защиты. И наступившее затем молчание.
Эта была редкая для него возможность блеснуть. Глауштрауб был просто счастлив.
— Чрезвычайно благородно, должен вам сказать. Мой клиент должным образом оценит ваш жест.
— Именно этого я и хочу, — загадочно ответил Рейвен.
— Можете быть уверены… — Голос Сэма даже прервался от волнения, когда вдруг он осознал, что этот театральный удар может иметь очень хорошую цену. — Простите?
Рейвен объяснил:
— Я хочу, чтобы ваш клиент оценил мой жест. Хочу, чтобы он думал обо мне как о Дедушке Морозе, понятно? Когда банда идиотов начнет бороться друг с другом, нет ничего лучшего, чем благодарность, которая породит разлад в их рядах.
— А-а, да? — Сэм почувствовал, что сегодня утром он ничего не понимает. Он даже подергал себя за уши и ощупал свою голову.
— В этот раз они у вас в руках, — сказал Рейвен и исчез.