Дикий цветок
Она ненадолго умолкла, оба они наслаждались их близостью, каждый по-своему. Было что-то неясно волнующее в том, как он покачивал ее на раме велосипеда, а его длинные, мускулистые ноги наездника плавно крутили педали, и она больше не боялась, что они перевернутся.
— Знаете, я ведь никогда раньше не каталась на велосипеде! Я всегда хотела научиться, но Дэдвуд стоит на склонах каньона, и наш дом находится на улице, почти отвесно уходящей и вверх и вниз.
— В таком случае я рад, что нам подвернулся этот велосипед. Нам обоим нужно было немножко развеяться. И нам необходимо было посмеяться… вместе.
Когда они отъехали на милю или даже больше по дороге, так что ни с ранчо, ни из кораля их уже невозможно было увидеть, Джеф перестал крутить педали, постепенно спуская ноги, чтобы не потерять равновесия.
Они остановились, и Шелби откинулась, прислонившись к знакомой груди, и закрыла глаза от горького, ослепительного счастья. Он обнял ее. Чудесно было чувствовать тонкую ткань ее блузки, ее теплые, крепкие руки у самых плеч.
— Я скучал по тебе, шалунишка.
Голос его прозвучал так нежно, что глаза ей обожгли слезы. Повернувшись, Шелби грудью прижалась к Джефу, обвивая его шею руками, утыкаясь лицом в его крепкое, сильное плечо, вдыхая ароматы душистого мыла и Вайоминга. Говорить она не могла.
Руки Джефа гладили ее по плечам, по спине, точно желая пробудить в ней воспоминания. Сквозь ткань ее блузки он ощущал такую же тоненькую, в рубчик, маечку, как та, которая была на ней в ту ночь. Ему хотелось взять в ладони ее груди, как прежде, целовать их, чувствовать, как соски ее набухают и твердеют под его языком. Но он только приподнял ее лицо, стараясь заглянуть ей в глаза.
Шелби, коснулась его волос, золотистых в сгущающихся сумерках, провела пальцами по его щеке.
— Я тоже скучала по тебе.
Больше всего на свете ему хотелось положить велосипед на землю и увести ее в рощицу под деревья. Страсть, или нечто большее, охватила его с такой силой, что он мог, казалось, почувствовать ее на вкус. Но, что бы это ни было, он должен был держать себя в руках, иначе Шелби перестанет доверять ему и никогда больше не останется с ним наедине. Он ласкал ее, обнимая бережно, словно баюкая, сдержанно, осторожно целуя.
Но Шелби, сдавленно застонав, приоткрыла губы. Груди ее напряглись, затрепетали; огонь медленно, постепенно разливался по всему ее телу. Однако она не настолько потеряла голову, чтобы не почувствовать, что Джеф сдерживает себя. Ее женское чутье пробудило в ней инстинкт самосохранения.
Когда губы их оторвались друг от друга, Шелби заставила себя взглянуть в затуманенные глаза Джефа. Она увидела в них желание и душевную борьбу и поняла, что они должны вместе посмотреть в лицо действительности.
— Ох, Джеф… есть кто-то, кто ждет тебя в Англии, ведь правда?
Он чуть заметно откачнулся назад.
Письмо — так вот почему оно наполовину высовывалось из ящичка гардероба! Шелби знает. Он не винил ее. Она сделала это только для того, чтобы защитить себя.
Он вздохнул, и вздох обжег ему горло.
— Боюсь, это правда.
Пальцы его перебирали ее волосы.
— Я был с рождения связан обязательствами. Но это не означает, что я хочу этого… или что я без колебаний принимаю будущее, которое другие уготовили для меня.