Золотой век

Или возможно? Любой человек, имеющий доступ к Ментальности, может вычислить, где он находился: верхняя часть орбитальной башни. Совсем не сложно рассчитать скорость спуска. Как только он попадал из одного сектора в другой, поскольку свободный проход для него был под запретом, сведения поступали на общественный канал. Тот же Темер Сжатый, например, выдал его присутствие.
Значит, враги уже должны быть здесь. Где-то здесь, за этой дверью. Может быть, очень близко.
Он осторожно прикоснулся к двери – открывать ли ее?
С той стороны пробивался свет, доносился шум, звуки толпы. Фаэтон сощурился, на минуту свет ослепил его, ведь глаза привыкли к темноте. Он никак не мог заставить себя распахнуть дверь и выйти. Туда, в прямоугольник света.
Вдруг совсем рядом раздался резкий хлопок, словно выстрелили из рельсовой пушки или какого-то другого оружия близкого боя. Фаэтон, решив, что это враги нашли его, отскочил к стене и закрыл лицо руками.
Он скрючился в темноте, ожидая боли.
Но ничего не произошло.
Он понял, что звук долетел к нему снаружи: то ли плеск фонтана, то ли лай игрушечной собаки. Может быть, просто щелкнуло что-то в цепи какой-нибудь неисправной машины. В мире, где существовали фильтры ощущений, не было никакой нужды заглушать звуки или следить за состоянием механизмов.
Он попытался опустить руки, выпрямиться, но, к своему стыду, сумел справиться с собой далеко не сразу. Одиночество, жалость к себе, страх, что его могут убить и эта смерть будет окончательной, парализовали его волю.
К этому примешивались другие чувства, так же угнетавшие его: ему было некуда идти, у него не было ни дома, ни крова, не было друзей. И у него не было никакой определенной цели…
Прошло несколько минут. Фаэтон со стоном расправил плечи. Он сделал еще одну запись в колонку потерь:
«Меня легче напугать, чем я думал до этого».
В другой колонке, в которой он записывал положительные замечания, он отметил, какой мощности выброс энергии на единицу площади может выдержать его костюм. Сделав эту запись, он довольно усмехнулся.
«Ну попробуй сделать это, мой убийца», – пробормотал он. Им понадобится вся энергия звезды класса «Б», они могут разнести планету в клочья прямо у него под ногами, а он даже не покачнется, может быть, они смогут поцарапать его костюм. Даже если его швырнут в яму с электропроводной грязью при полном отсутствии трения, экологические системы костюма будут поддерживать в нем жизнь еще долгие годы.
Однако враг может знать все это. Они могут подготовиться. Заряд антивещества пробьет его доспехи, как и любое другое вещество с обычной атомной структурой, хоть твердое, хоть газообразное.
С помощью софотеков эти враги, кем бы они ни были, смогут перехитрить его, смогут просчитывать его действия, создавать более совершенное оружие, собрать больше ресурсов…
И никто не шевельнет пальцем, чтобы помочь ему. Никто не хотел даже верить, что существование врага возможно.
И все же, мрачно глядя вокруг себя, без тени улыбки, он записал в колонку активов:
«Один я во всем мире обманутых и забывчивых людей знаю и помню правду. Я ценю правду выше, чем счастье. И я не остановлюсь».
Сощурившись от яркого света, он вышел из башни.