Черная камея
Нэш уставился туда, где, по его понятиям, находилось лицо Гоблина, и, насколько я мог судить, он не очень сильно ошибся.
«Разумеется, я был бы рад учить Квинна на ферме Блэквуд. Место очень красивое, – сказал он. – Гоблин, я здесь впервые, и я прекрасно сознаю, что Квинн меня примет только в том случае, если примешь ты».
«Да, именно для этого мы здесь и собрались! – решительно заявил я. – Если бы только вы могли его видеть, – сказал я, обращаясь к Нэшу, – для меня он так же осязаем, как любой человек. – Я дотянулся до правой руки Гоблина. – Я люблю тебя, Гоблин. Мы любим друг друга». – Я поцеловал его в щеку.
Я отстранился и за короткую паузу почувствовал себя незащищенным на виду у всего ресторана и, может быть, даже смешным. Я-то думал, что мне трудно будет завоевать Нэша, а теперь оказалось, что проблема в Гоблине. Я разговаривал на глазах у всех многочисленных посетителей с пустым местом, и разговаривал в страхе, потому как я в отличие от окружающих знал, на что способно это невидимое существо, а они об этом даже не догадывались. Даже тетушка Куин не догадывалась.
И тут настал один из самых удивительных моментов моей жизни.
Я переводил взгляд с Нэша на тетушку Куин, когда вдруг заметил позади них, за соседним столиком, красивую рыжеволосую девушку, которая пристально меня рассматривала. Она так была похожа на отца Кевинина Мэйфейра, словно он превратился в собственную сестру неземной красоты.
У нее была такая же светлая кожа, такой же естественный румянец, такая же насыщенная рыжина, и, хотя ее бюст был достаточно велик, как у женщины, в волосы она вплела ленточки, как маленькая девочка.
Наши взгляды встретились, а потом она посмотрела на Гоблина. Она изучала Гоблина. Она его видела.
«Бестолковый Квинн, – бесстрастным ледяным голосом произнес он. – Она уже давно наблюдает за нами».
Ну конечно. Все это время он смотрел на нее, а не на Нэша или тетушку Куин; он уставился мимо них на эту девушку – единственную из всех людей, если не считать меня, кто был способен видеть Гоблина.
От потрясения я потерял дар речи. Подсознательно я чувствовал, что тетушка Куин обращается ко мне с вопросами и что Нэш высказал по какому-то поводу свое мнение. Но я ничего не понимал. И пока я глазел на нее, мужчина, сидевший рядом с этой поразительной юной особой, поднялся и направился к нашему столику. Подходя ближе, он смотрел прямо на меня.
Седовласый, достойного вида мужчина, одетый не очень официально – синий блейзер и слаксы, – он заговорил со мной очень оживленно.:
«Прошу простить, что вмешиваюсь, – произнес он. – Меня зовут Стирлинг Оливер. Я состою в организации, которая называется Таламаска. Хочу вам представиться. Видите ли, мы изучаем паранормальные явления, и я не мог не обратить внимание на вашего приятеля».
«Вы хотите сказать, что тоже его видите?» – спросил я, хотя сразу понял, что он говорит правду. Гоблин встретился с ним взглядом, но промолчал.
«Да, я очень хорошо его вижу, – ответил мистер Оливер, вручая мне свою визитную карточку. – Мы – старый-старый орден, – продолжал он. – Существуем, наверное, не меньше тысячи лет. Мы изучаем привидения и тех, кто способен их видеть. Мы предлагаем помощь. Мы предлагаем информацию. Ваш друг произвел на меня огромное впечатление. Позвольте, я ему представлюсь».
«Гоблин, поговори с мистером Оливером», – сказал я.
Гоблин промолчал, не шелохнувшись.
Тут вмешалась тетушка Куин.
«Я обязана попросить вас прекратить все это, – сказала она с непривычной решительностью. – Видите ли, моему племяннику, несмотря на столь внушительный рост, всего лишь восемнадцать, и для начала вы должны обратиться ко мне, если хотите установить с ним какие-либо отношения. Лично я не одобряю тех, кто верит в паранормальные явления».
«Но тетушка Куин, – возмутился я. – Как ты можешь говорить такое! Я всю свою жизнь общаюсь с Гоблином! Прошу тебя, даже умоляю, позволь мне поговорить с этим человеком». – Но на самом деле все это время я не сводил глаз с рыжеволосой девушки, а потом резко поднялся и, ни перед кем не извинившись, пошел к ее столику.
Она смотрела на меня снизу вверх зелеными глазами отца Кевинина. Тонкие ленточки удерживали пряди длинных густых волнистых волос. Она улыбалась. Она сияла. Она была изумительна.
«Я хочу на тебе жениться, – сказал я. – Я тебя полюбил. Ты ведь видишь Гоблина, да?»
«Да, вижу. Для духа – это потрясающий экземпляр, – сказала она. – Но замуж за тебя я не пойду».
Я присел за ее столик, опустившись, вероятно, на стул, освобожденный Стирлингом Оливером. Я бросил взгляд в его сторону и увидел, что он занят беседой с тетушкой Куин. Тогда же я впервые обратил внимание, что за другим столиком, лицом к нам, сидят отец Кевинин и доктор Уинн.
«Меня зовут Мона Мэйфейр, – сказала девушка. У нее был чудесный голос. – А это мои двоюродные братья...»
«Я знаком с ними обоими. Отец Кевинин, прошу вас, представьте нас, как полагается».
«Какой вы странный, Квинн, – сказал отец Кевинин, блеснув теплой улыбкой. – Представить, как полагается. Еще немного, и вы попросите меня огласить в воскресенье имена новобрачных. Мона, это Тарквиний Блэквуд, ему восемнадцать лет, и он повсюду берет с собой своего духа».
«Этот призрак – не просто дух, – возразила Мона. – Такое определение для него не годится. Он слишком для этого силен».
Как мне нравился ее мелодичный голос, ее беззаботный смех.
«Я хочу жениться на тебе, Мона, – сказал я, запинаясь. До сих пор я не встречал никого столь прелестного, как Мона, и понимал, что больше не встречу. Мир для меня повис на волоске, и я должен был ухватить этот волосок. – Мона, идем со мной. Мы просто поговорим».
«Не торопись, Тарквиний, прошу тебя, – ответила она. – Ты действительно очень классный, но я не могу так просто взять и уйти с тобой. За мной наблюдают столько людей, что ты даже не поверишь».
«То же самое происходит и со мной: каждое решение принимается целым комитетом. Мона, я обожаю тебя». – Интересно, какие кольца я надел перед этой гнусной встречей с психиатрами? Взглянув на руки, я увидел на безымянном пальце обруч, обсыпанный бриллиантами, и, стянув его, протянул девушке.
«Квинн, – вступил в разговор отец Кевинин, – Квинн, угомонитесь. Вы ведь умеете нормально разговаривать. Вовсе необязательно сразу предлагать Моне кольцо. Вы ведь даже ее не знаете».
«Взгляни, – сказала Мона, указывая на мой столик. – Твой призрак так и сверлит тебя глазами. Он знает, что я его вижу, но не понимает, как к этому отнестись. Посмотри, каким взглядом он смотрит на Стирлинга».
«Стирлинг, кажется, из Таламаски? Нужно будет запомнить. А вы, отец Кевинин, знаете что-нибудь про эту Таламаску?»
«Ровно столько, сколько может знать священник Римско-католической церкви, – ответил он непринужденно. – Квинн, Стирлинг порядочный человек. Не могу поручиться за его организацию, но для нас с Моной он хороший друг».
«Он тебе больше подойдет, чем пропащая душа вроде меня», – сказала Мона.
«Что, скажи на милость, ты имеешь в виду? – изумился я. – Какая же ты пропащая душа! Ты восхитительна. Я хочу... Я просто схожу с ума. Так и знал, что сегодня свихнусь. Сначала этот консилиум психиатров, потом Гоблин начал вести себя как-то странно, а теперь ты заявляешь, что даже не станешь думать о браке со мной! Позволь мне просто позвонить тебе, позволь привезти тебе букет цветов и посидеть с тобой в гостиной в присутствии твоей мамы. Согласна? Клянусь, я буду вести себя как самый настоящий джентльмен».
Она заулыбалась еще шире, и в ее зеленых глазах промелькнули веселые огоньки. Я разглядел, что у нее есть тайна, я разглядел в ней ум и очарование.
«Если бы я только была кем-то другим... – произнесла Мона. – Мэйфейры вроде меня всегда заключают браки с кем-то из своего клана. Другого выбора у нас нет. Другие нас не поймут». – Она вздохнула.
«Я тебя понимаю. Ты ведь и других призраков видишь, правда? Ты с первого взгляда поняла, что собой представляет Гоблин».